В доме моя последняя догадка подтвердилась: человек в элегантной обуви лежал передо мной. Значит, убийство совершил его спутник – конечно, если оно вообще имело место. На трупе не было ран, но выражение смятения на его лице убедило меня в том, что он предвидел свою судьбу. У людей, умерших мгновенно от сердечного приступа или по какой-либо иной естественной причине, никогда не бывает такой гримасы, говорящей о сильных душевных переживаниях. Понюхав губы мертвеца, я уловил слабый кисловатый запах и сделал вывод, что его заставили принять яд. То, что прием яда был вынужденным, опять же доказывали страх и ненависть, исказившие его черты. Я пришел к этому результату путем исключения, поскольку ни одна из других гипотез не соответствовала фактам. И не думайте, что это была такая уж фантастическая идея. Насильственное отравление – вовсе не редкость в анналах преступного мира. Любой токсиколог сразу назвал бы в этой связи дело Дольского из Одессы и Летюрье из Монпелье.
Теперь настал черед главного вопроса – почему? Целью убийства было не ограбление, ибо преступник ничего не взял. Так, может быть, тут замешана политика или женщина? Размышляя над этим вопросом, я склонялся ко второму варианту. Те, кто убивает по политическим мотивам, обычно стараются быстро сделать свое дело и удрать. Здесь же убийца явно никуда не торопился и оставил признаки своего присутствия по всей комнате. Такая методичная месть скорее была следствием давней обиды личного, а не политического характера. Обнаружившаяся на стене надпись лишь еще более укрепила меня в этом мнении, поскольку ее нарочитость бросалась в глаза. Ну а когда мы нашли кольцо, моя уверенность превратилась в абсолютную. Убийца явно воспользовался им, чтобы напомнить жертве об умершей или отсутствующей женщине. Именно в тот момент я спросил у Грегсона, не счел ли он нужным прояснить какие-либо конкретные эпизоды биографии покойного мистера Дреббера, когда отправлял телеграмму в Кливленд. Как вы помните, он ответил отрицательно.
После этого я завершил тщательный осмотр комнаты, найдя очередное подтверждение своему выводу о росте преступника и пополнив свои знания такими дополнительными подробностями, как тричинопольская сигара и длина его ногтей. Поскольку в доме не было следов борьбы, я еще раньше подумал, что кровь, испачкавшая пол, вытекла из носа убийцы, охваченного сильным возбуждением. Я заметил, что эти пятна примерно соответствуют маршруту его перемещения по комнате. Как правило, подобные казусы случаются только с очень полнокровными людьми, и я рискнул предположить, что преступник – человек грузный и багроволицый. Дальнейшие события показали, что я не ошибся.