– Ваша честь, у защиты нет возражений против отсрочки. Мы могли бы использовать это время для подготовки решающих доводов и напутствия присяжным.
Сначала судья посмотрела на меня, озадаченно нахмурившись. Такое было редкостью, чтобы защита не возражала против затягивания процесса обвинительной стороной. Но затем семя, брошенное мной в землю, начало прорастать.
– Что ж, вероятно, в ваших словах есть здравое зерно, мистер Холлер. Если мы сегодня закончим пораньше, то, надеюсь, завтра сразу после представления контраргументов приступим к итоговым выступлениям. И уже больше никаких заминок и проволочек, за исключением обсуждения напутствия присяжным. Это понятно, мистер Минтон?
– Да, ваша честь. Я буду готов.
– Мистер Холлер?
– Это моя идея, судья. Я буду готов.
– Очень хорошо. Тогда план такой. Присяжные вернутся, и я распущу их до завтра. Они успеют разъехаться до часа пик, а завтра работа потечет так гладко и быстро, что уверена: к послеполуденной сессии жюри уже приступит к совещанию.
Она посмотрела на Минтона, а потом на меня, словно побуждая кого-либо из нас не согласиться с ней. Когда же мы не проявили такого желания, она встала и покинула судейскую скамью, видимо горя нетерпением выкурить сигарету.
Через двадцать минут, когда присяжные уже отправились домой, а я за своим столом собирал вещи, ко мне подошел Минтон:
– Могу я с вами переговорить?
Я бросил взгляд на Руле и велел ему идти к выходу вместе со своей матерью и Доббсом, добавив, что позову его, если он мне понадобится.
– Но я хочу побеседовать с вами, – возразил он.
– О чем?
– Обо всем. Как, по-вашему, я выступил?
– Вы выступили хорошо, и все идет как надо. Думаю, мы в хорошей форме.
Затем, кивнув в сторону стола прокурора, за который уже опять вернулся Минтон, я понизил голос до шепота:
– Он тоже это понимает. По-моему, он созрел для нового предложения.
– Следует ли мне находиться поблизости, чтобы услышать, в чем оно состоит?
Я отрицательно покачал головой:
– Нет, для нас не имеет значения, в чем оно состоит. Для нас существует лишь один вердикт, не так ли?
– Абсолютно.
Вставая, он похлопал меня по плечу, и я с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть.
– Не прикасайтесь ко мне, Льюис, – произнес я. – Если хотите выразить мне свою признательность, лучше верните чертов пистолет!
Он промолчал, ухмыльнулся и двинулся к ограждению, отделяющему пространство суда от остальной части зала. После его ухода я бросил взгляд на Минтона. Сейчас его глаза горели отчаянием. Ему позарез нужен обвинительный приговор по этому делу, обвинительный приговор любой ценой.