– Во всей моей истории присутствует невероятная ирония. Легавые ведь так и не узнали, кто я такая на самом деле, и невольно защитили меня от других, от турок.
У Матильды разболелись внутренности – страх и усталость сделали свое дело. Она все хуже видела дорогу, ей чудилось, что из-под колес то и дело вспархивают чайки.
В это мгновение впереди замаячили указатели кольцевого бульвара. На горизонте возник Париж. Матильда сконцентрировалась на серой ленте шоссе и продолжила допрос:
– Эти люди, которые тебя ищут, кто они?
– Забудь обо всем. Повторяю: меньше знаешь, лучше спишь.
– Я помогла тебе, – прошипела сквозь зубы Матильда. – Я защитила тебя. Говори! Я хочу знать правду.
Анна все еще колебалась. Это был ее мир – мир, в который она наверняка никого никогда не пускала.
– У турецкой мафии есть одна особенность, – произнесла она наконец. – Они нанимают убийц, которые когда-то были членами могущественной политической организации. Они называют себя Серыми Волками. Националисты. Фанатики крайне правого толка, которые верят в возрождение Великой Турции. Террористы, которых с детства обучали в военизированных лагерях. Думаю, ты понимаешь, что рядом с ними агенты Шарлье – просто скауты, вооруженные игрушечными пугачами.
ВОРОТА КЛИНЬЯНКУР. ВОРОТА ЛА-ШАПЕЛЬ. В голове у Матильды билась одна-единственная мысль: избавиться от бомбы на пассажирском сиденье на ближайшей стоянке такси. Вернуться в свою квартиру – удобную, безопасную. Проспать двадцать часов, проснуться утром и сказать себе: «Это был просто кошмар…»
Свернув к Ла-Шапель, она объявила:
– Я остаюсь с тобой.
– Нет. Это невозможно. Мне нужно сделать важное дело.
– Какое?
– Забрать мой груз.
– Я еду с тобой.
– Нет.
В желудке Матильды образовался тугой комок: дело было не в мужестве – гордость взыграла.
– Где твой груз? Где эти наркотики?
– На кладбище Пер-Лашез.
Матильда бросила взгляд на Анну: молодая женщина показалась ей смертельно уставшей, но еще более жесткой и непримиримой, она напоминала кристалл горного хрусталя с заключенной внутри горькой истиной…
– Почему именно там?
– Двадцать кило. Мне нужна была «камера хранения».
– Не вижу, какая тут связь с кладбищем.
Анна мечтательно улыбнулась, глядя куда-то внутрь себя.
– Немного белого порошка среди серого праха…
Они остановились на красный свет. За этим перекрестком улица Де-Ла-Шапель перейдет в улицу Маркс-Дормуа. Матильда повторила свой вопрос на тон выше:
– Так почему все-таки кладбище?
– Зеленый. На площади Ла-Шапель свернешь к площади Сталинграда.