Особенной ценностью его выступления было то, что все проводимые им эксперименты основаны на методике знаменитых индийских йогов, о которых мы так много наслышаны из уст путешественников.
Профессор заявил, что главной особенностью их искусства, которое он досконально изучил, является отсутствие какой бы то ни было мистики; гипноз – вот что главное. Они погружают человека в состояние гипнотического сна и внушают ему все то, что он видит и слышит. Его утверждение, что достаточно восприимчивый индивидуум может быть ввергнут во власть нереального на недели, месяцы и даже годы и жить, ведомый и направляемый иллюзиями и галлюцинациями, внушаемыми ему время от времени, не может, конечно, не тревожить самым серьезным образом».
I
В комнате верхнего этажа пустующего дома, в той части Сан-Франциско, которую называют Северной, лежало тело человека, покрытое простыней. Было около девяти часов вечера; комната тускло освещалась одной свечой. Несмотря на теплую погоду, окна были закрыты и шторы спущены, хотя не принято затруднять доступ свежего воздуха к покойнику.
Обстановка комнаты состояла всего лишь из трех предметов – кресла, небольшой этажерки для книг, на которой стояла свеча, и длинного кухонного стола; на последнем и лежало тело человека. Все эти предметы, также как и труп, были, по-видимому, только недавно внесены в комнату. Наблюдательный человек заметил бы, что ни на кресле, ни на этажерке, ни на столе не было ни пылинки, в то время как весь пол комнаты был покрыт густым слоем пыли, а в углах стен висела паутина. Под простыней можно было различить контуры тела и даже резко заостренные черты лица; эта заостренность черт считается свойственной лицам всех покойников, но на самом деле она характерна только для умерших от изнурительной болезни. Судя по тишине, царившей в комнате, можно было заключить, что она не выходит на улицу. Действительно, перед ее окнами возвышалась только скалистая стена, в которую упирался задний фасад этого выстроенного на косогоре дома.
Часы на соседней колокольне пробили девять. Они сделали это с таким ленивым равнодушием к бегу времени, что невольно напрашивался вопрос, зачем они вообще взяли на себя труд отбивать часы. С последним ударом единственная дверь в комнату отворилась, в нее вошел человек и быстро направился к покойнику. Дверь закрылась за ним, словно по собственной инициативе, послышались металлический скрип, словно от поворачиваемого с трудом ключа, и щелканье язычка замка, когда он вошел в свою лунку. За этим последовал шум шагов, удаляющихся по коридору, и вошедший, по-видимому, оказался взаперти. Подойдя к столу, он с минуту смотрел на труп, затем, пожав плечами, подошел к одному из окон и поднял штору.