На улице был полный мрак; стекла окна были покрыты пылью, но, стерев ее, человек увидел, что окно защищено решеткой из толстых железных прутьев, которые отстояли на несколько дюймов от стекла и были вделаны с обеих сторон в каменную кладку. Человек осмотрел второе окно. Оказалось то же самое. Это не произвело на человека большого впечатления; он даже не сделал попытки поднять раму. Если он был пленником, то, по-видимому, принадлежал к разряду покладистых арестантов. Закончив осмотр комнаты, он уселся в кресло, вынул из кармана книгу, придвинул к себе этажерку, на которой стояла свеча, и начал читать.
Это был молодой человек лет не более тридцати, смуглый, гладко выбритый, с каштановыми волосами. У него было худощавое лицо с горбатым носом, широким лбом и резко выраженными нижней челюстью и подбородком, что, по мнению людей с такими челюстями и подбородками, свидетельствует о решительном их характере. Твердый взгляд его серых глаз не блуждал и всегда устремлялся в определенную точку. Теперь его глаза были прикованы к книге, но иногда он поднимал их и бросал взгляд в направлении покойника. Это происходило, по-видимому, не в силу зловещего притяжения, которое труп мог оказывать при данных условиях даже и на смелого человека, и не в силу сознательного протеста против чувства, которое могло охватить при таких условиях человека робкого. Молодой человек смотрел на труп с таким видом, будто какие-то места в книге вдруг пробуждали в нем интерес к окружающему. Этот страж мертвеца, без сомнения, исполнял свои обязанности вполне разумно и с подобающим хладнокровием.
Почитав с полчаса, он, по-видимому, окончил главу и спокойно отложил книгу. Затем встал, поднял этажерку, перенес ее в угол комнаты, поближе к окну, снял с нее свечу и вернулся к пустому камину, перед которым раньше сидел. Минуту спустя он подошел к трупу на столе, приподнял покрывающую его простыню и откинул ее с головы; его взорам представились масса темных волос и тонкое личное покрывало, сквозь которое черты лица покойника выступали еще резче. Заслонив глаза от свечки свободной рукой, человек смотрел на своего недвижного товарища по заключению серьезным, спокойным взглядом. Удовлетворенный осмотром, он снова закрыл лицо покойника простыней и, вернувшись к своему креслу, снял с подсвечника несколько спичек, опустил их в боковой карман пиджака и уселся. Затем вынул свечу из ее гнезда и критически оглядел, соображая, на сколько времени ее может хватить. Огарок был длиной не больше двух дюймов: через час он окажется в темноте! Он вставил огарок назад в подсвечник и задул свечу.