Она смутно чувствовала, что брюки ее, трусы куда-то исчезли. Смутно сознавала, что и Адам избавился от одежды. Смутно ощущала, как он подсовывает ей под бедра подушку. Но смутные ощущения мгновенно приобрели почти невыносимую остроту, когда вместо пальцев к чувствительным складкам женской плоти прильнули его губы! Дорси широко открыла глаза и вскрикнула, пораженная и смущенная таким небывалым натиском. Никто никогда… Она никак не ожидала… Нет, она не позволит… Неужели он хочет…
Ни одну мысль ей не удалось додумать до конца. И неудивительно: сейчас она и собственного имени не помнила. Исчезла Дорси, исчезла Мак, исчезла Лорен Грабл-Монро. Осталась женщина — не больше и не меньше. Женщина, знающая, что всегда будет благодарна Адаму за этот миг самоосознания.
Но это волшебное, трудноопределимое чувство тут же рассеялось, сметенное напором других, еще более чудесных и непонятных. Дорси ни о чем больше не думала, ничего не сознавала — только чувствовала, кружилась в калейдоскопе тысячи разноцветных чувств и ощущений.
Достигнув вершины наслаждения, она громко вскрикнула и, схватив Адама за плечи, инстинктивно притянула к себе в страстной жажде слиться с ним, принять его в себя, стать с ним одним целым. Она не успела сказать ни слова, а он уже раздвигал коленом ее ноги и устраивался между ними. Просунув руку меж бедер, чтобы направить на верный путь его мощное, гордо вздыбившееся орудие, Дорси с удивлением заметила, что Адам уже защитил себя презервативом. Но разочарование ее сменилось сладостным предвкушением, едва Дорси увидела его мужское естество. О, какой же он… какой… Раздвинув ноги еще шире, она подалась ему навстречу.
Адам вошел в нее одним мощным движением, до предела заполнив пустоту. Одним рывком он погрузился в нее целиком, пробуждая спящие уголки плоти, согревая прохладные глубины ее тела. На миг он застыл, словно сам не верил содеянному, но затем вышел из нее и вонзился снова, еще глубже, чем в первый раз. В этот миг Дорси поняла: что бы ни случилось, чем бы ни обернулся для нее этот безумный роман — образ Адама навсегда останется с ней. В самых сокровенных тайниках ее существа.
Больше она уже ни о чем не думала, ибо движения его становились все быстрее, все ритмичней, все настойчивей. Снова и снова он вонзался в нее — глубже и глубже, резче и резче, яростнее и яростнее. Обвив его ногами, Дорси страстно вздымала бедра ему навстречу: казалось, пылающие тела их слились в единое целое. И в миг, когда ей показалось, что слияние завершено, что они поистине стали одной плотью, Адам вдруг остановился.