— А ты что, мамочка, такая? — заглядывала в глаза Кате Иринка.
— Какая?
— Совсем чужая. У тебя головка болит?
— Да, да. Спи, моя крошка. Пусть тебе приснится белый медвежонок, а еще много-премного цветов.
— А тебе пусть приснится наш папочка. Он же самый хороший и самый сильный. Папка даже пургу не боится. Ты знаешь, куда мы с ним поедем? Далеко-далеко…
— Спи, роднуля.
Катя, сдерживая рыдания, вышла из Иринкиной комнаты. Вскоре приехал Алексей.
— Ужин на кухне. Сам разогревай, — не взглянула на Алексея Катя.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего не случилось.
Катя исчезла в дверях. Алексей выпил стакан холодного чая, прошел в свой кабинет, закурил. «Что опять с Катей? Какая ее муха укусила?» И тут же забыл об этом. Он сегодня был на торфяных болотах. Торфа много. Алексей достал с полки учебник по агрономии. Нашел раздел удобрений. «Лучшим подстилочным материалом считается верховой слаборазложившийся торф, применяемый в виде сухой крошки, — читал он. — Для крупного рогатого скота его необходимо 5—6 килограммов в сутки». Алексей отодвинул учебник. «Что же получается? В сутки потребуется для нашей фермы около трех тонн торфа. Таким образом, каждый месяц мы будем иметь дополнительно около ста тонн удобрений. Надо организовать добычу торфа. Его вместе с навозом и минеральными удобрениями мы можем использовать для подкормки поливных лугов и пастбищ».
Мысли Алексея прервала Катя. Она подошла к столу и в упор посмотрела на Алексея.
— Что с тобой?
Катя рывком открыла ящик стола.
— Что это? — кивнула она на рубашку.
— Рубашка, — повел плечами Алексей. — Но это называется, шарить по чужим карманам.
— С тобой доживешь до веселой жизни. Где взял рубашку?
— Уверяю тебя, не ворованная.
— Так я скажу, где ты ее взял: тебе подарила Анна.
Алексей не ответил. Он смотрел через стол в угол и чуть слышно постукивал пальцем.
— Что молчишь? — наступала Катя. — Я завтра при всем народе швырну ей эту рубашку.
Потемнело лицо у Алексея. Тяжелым взглядом посмотрел он на Катю.
— Попробуй только.
— Что тогда? Прогонишь? Да я сама хоть сегодня уеду. Пропади ты пропадом со своей Анной.
Катя торопливо, точно спасаясь от кого-то, выскочила из кабинета. Алексей долго ходил из угла в угол, курил папиросу за папиросой. «Что делать? Иринка… Она мне не простит, да и я бы не простил. Сиротский хлеб не на меду испечен. Да и люди не поймут, скажут, в председатели выбился, и жена не пара стала, к любовнице потянуло. Дожился ты, Отрогов. Ну да ладно… Будет день, будет пища». Алексей лег на диван.
В эту ночь Катя не сомкнула глаз. Она свернулась под одеялом, всплакнула. От этого стало немного легче. Катя вспомнила детство, юность. Жила она с родителями за городом в небольшом поселке. Возле домов протекала неширокая речка. За ней по долине тянулись поля, за ними темнел лес. Катя была единственным ребенком в семье, ее любили, баловали. Всегда с нетерпением она ждала осени. Когда наступал конец августа, они с матерью отправлялись за ягодами или грибами. Хорошо в эту пору в лесу. Купаются деревья в тумане, прохлада, тишина, ни одна веточка не шелохнется. И вдруг совсем рядом зашумит, затрепещет круглыми листочками осинка, точно испугается чего-то. Степенные березы смотрят на нее с осуждением. Толстым слоем лежит прошлогодний лист. Пахнет прелью. Катя приглядывается. Вроде ничего нет. И вдруг из-под листка выглянет бледно-желтой махровой кромкой груздь. Катя уберет лист, а там целый выводок.