Командир «Терека» возражал, что огромный пароход просто не поместится в бухте, где «квартируют» миноноски и подлодки, и будет выглядеть, как обожравшийся питон, не способный уползти в свое логово. И поэтому прорываться на юг нужно прямо сейчас, пустив миноноску вперед в качестве разведки. К тому же она имеет неплохие шансы подорвать любой из встреченных вражеских кораблей.
На вопрос Ромашова, как ему потом возвращаться на базу, средь бела дня через все патрули да с пустой угольной ямой, невозмутимо ответил: «Затопить миноноску. Можно даже попрактиковать на ней комендоров. Небольшая практика им не повредит». И несколько мстительно добавил: «Вы в нас целились, теперь наша очередь».
Лейтенанты буквально опешили от такого высказывания. Им – минным офицерам, к тому же, с самого начала обретавшимся на Цусиме, эта миноноска казалась серьезной боевой единицей, опасной для врага, что уже не раз демонстрировала. Так что они явно не разделяли барских замашек господина капитана второго ранга, только что прибывшего из главной базы флота, где, наверное, подобной мелочевки как грязи. К тому же обоих задело столь высокомерно-пренебрежительное отношение.
Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не тревожный вопль сигнальщиков, углядевших слабые проблески световой сигнализации где-то совсем близко на южных румбах. Сигналами обменивались сразу три судна, но явных агрессивных намерений пока не выказывали.
Панферов сразу всполошился, предположив, что его почти состоявшийся прорыв провален и это японцы отрезают последний путь отхода. Но Ромашов с Заозерским, оставались совершенно спокойными, пояснив, что поводов для беспокойства еще нет. Раз сигнализируют в открытую, значит, о нас еще не знают. К тому же до них сейчас больше мили, а разглядеть силуэт неподвижного судна на фоне темного берега в такую погоду можно кабельтовых с трех, и то если повезет. Однако убраться отсюда желательно поскорее.
Поскольку командир парохода-крейсера являлся старшим по званию, к тому же приказом комфлота и наместника именно он был ответственным за принятие окончательного решения по способу прорыва, последнее слово оставалось за ним. Ожидание оказалось не долгим. Как только он узнал, что быстро высадить экипаж на берег прямо здесь невозможно, тем более ночью, после нескольких уточняющих вопросов о глубинах в бухте и на фарватере и навигации на маршруте, все же решился на ночевку в бухте Миура.
Решив так, сразу начали разъезжаться. Заозерский обещал, добравшись до поста на Коозаки, связаться с Кусухо, чтобы оттуда провели разведку дежурными катерами и предупредили, если что, а Ромашов, за месяцы, проведенные на Цусиме, исходивший ее побережье вдоль и поперек, остался на крейсере в качестве лоцмана, приказав вести свою миноноску в бухту Миура ее боцману. При этом ей предстояло возглавить короткую колонну, обеспечив прикрытие.