Джоселин шла в церковь с тетей. В этот октябрьский вечер было тепло, как в июне. Игривый ветер срывал золото с кленов. На западе над сиренево-коричневыми холмами дымчатой хризантемой расцветало небо. Огромная оранжевая луна поднималась над Лесной Паутиной, добавляя в ее красоту свое далекое строгое совершенство. Красные вспаханные поля источали запах влажной глины. Все нынче занимались пахотой. Хью целый день пахал огромное поле в Лесной Паутине. Джоселин знала, как он любит это поле. Она видела его в окно и снова гадала, на самом ли деле он собрался продать ферму. Такие слухи возрождались неделю за неделей. Тетя Рейчел вновь упомянула об этом, и ее слова пронзили Джоселин, словно застарелая зубная боль. Но сейчас все было забыто от нового потрясения. Она шла, словно во сне, не понимая, рада ли, огорчена, ликует или… или… боится. О, да, она знала. Боится. Внезапно и ужасно напугана. Боится увидеть Фрэнка.
Она полагала, что в этот вечер нет опасности увидеть Фрэнка. Он остановился у своего брата Бертона в Индейском Ключе, а тот никогда не ходил слушать проповеди Джозефа Дарка. Джо Дарк женился на девушке, которую выбрал для себя Берт, и с тех пор Берт приписывал успех Джо на религиозном поприще умению последнего обольщать женщин. Кроме того, Берт всегда заявлял, в своем характерном стиле, что старая церковь в Серебряной Бухте переполнена занудами. Как сказал дядя Пиппин, Берт Дарк — самый что ни на есть сквернослов.
Но Джоселин понимала, что рано или поздно где-нибудь встретит Фрэнка. И она смертельно боялась этого, леденея от ужаса.
Они опоздали. Когда прибыли в церковь, его преподобие Джозеф уже читал молитву, и им пришлось ждать на крыльце, заполненном такими же опоздавшими. Внутренние двери были плотно закрыты, и лишь невнятное гулкое бормотание проникало наружу. Джозеф Дарк имел прекрасный голос, и что-то в слабом неясном ритме его речи успокоило Джоселин. Она предпочла остаться здесь, слушая его. Одному нужно слушать, другому — ощущать, а третьему — лишь желать.
Сначала она не увидела Хью. Он стоял у нее за спиной, глядя горящими глазами. На крыльце были также Палмер Дарк и Гомер Пенхаллоу. Они дружелюбно кивнули друг другу, упомянули о погоде и замерли, ненавидя друг друга, пока Джозеф читал проповедь. Перемирие по поводу кувшина было заключено, но старая добрая вражда все еще терзала их. Амброзин Уинкворт проплыла мимо и прошла внутрь, высоко держа голову, сияя бриллиантовым кольцом на руке без перчатки. Амброзин не собиралась ждать на крыльце, пока малютка Джо Дарк, которого она когда-то, бывало, шлепала, закончит свою проповедь. Он всегда произносил ее излишне гордо, считала Амброзин. Теперь она никогда не носила перчаток, а этим вечером была счастливейшей из присутствующих женщин. Завистники судачили, что важность, которую напустила Амброзин из-за кольца, выглядит нелепо.