- П-покушение, — в тон ему отозвалась я, уже мало интересуясь его реакцией на нарушение границ личного пространства. — В тебя стреляли. Кажется, с защитой информации в МагПро дела идут неважно…
Зато на оперативность персонала жаловаться было грех. Я не успела договорить, когда моя дверь (я ее запирала, между прочим!) распахнулась настежь, впуская дежурного.
Он мгновенно оценил композицию из мокрого храмовника, замерзшей девицы, пытающейся ввинтиться ему в подмышку, и простреленной подушки — но вместо того, чтобы выхватывать из кобуры табельный бластер, быстро нажал какую-то кнопку на пульте управления электроникой справа от входа.
На комнату обрушилась темнота. Дежурный неспешно щелкнул выключателем, и я, глядя на его невозмутимое спокойствие, рискнула высунуться из-за кровати. Окно оказалось закрыто вертикальной ставней, совершенно безобидной на вид — а значит, скорее всего, напичканной магией так, что Раинер мог бы с полчаса упражняться в вокале, прежде чем сумел бы ее поднять.
Дежурный пролаял в рацию набор зашифрованных команд и вежливо протянул мне руку, помогая встать. Начал было расстегивать мундир, явно намереваясь набросить его на отсыревшую даму, но я отмахнулась и вынесла из ванной полотенца — себе и Раинеру.
- Можете рассказать, что произошло? — спросил дежурный, убедившись, что в его порывах следовать требованиям этикета никто не нуждается. — Сожалею, но промедление недопустимо. После рассказа вас проводят в другую комнату, чтобы вы могли переодеться.
Я нервно кивнула и честно начала рассказывать, опуская лишние детали — но, кажется, дежурный был из числа блюстителей чужих обетов, потому как на меня он смотрел, как отец почтенного семейства — на нищего оборванца, посмевшего поднять глаза на его невинную дочь.
А храмовник, заметив, что у меня по-прежнему зуб на зуб не попадает, еще и подошел и обнял меня со спины, накрыв нас обоих полотенцем. В прикосновении не было ничего интимного, он просто пытался меня согреть — но дежурный, кажется, все же записал меня в коварные растлители если не девственных дочерей, то невинных юношей — точно.
Рассказ я заканчивала красной, как рак — но, по крайней мере, уже согревшейся. Дежурный, каким-то чудом удержавшись от комментариев, добавил в рацию еще несколько команд и велел принести сухую одежду со склада, за что я немедленно прониклась к нему глубокой симпатией, невзирая на все осуждающие взгляды.
Форму принесли быстро — и в компании с хмурой женщиной из вспомогательного персонала явились братья Гейб. Дежурный их появление воспринял с нескрываемым облегчением, Раинер, напротив, насупился и подгреб меня еще ближе к себе.