– Придется в очереди постоять, – вздохнула Людмила.
– Ничего, зато воздухом подышим, – подмигнул ей Градов.
– Мясо в тесте остынет.
– А мы и холодное съедим, нам главное – общение. Верно?
– Конечно, – улыбнулась Люба. – Люсенька, ты нам покажи: где все это случилось? Постарайся как можно точнее все описать. Итак, ты шла…
– Ну да. Уже скоро будет это треклятое место. Я недалеко от ворот-то отошла. Подумала, что раз уж вырвалась, то надо воздухом подышать. И села.
– Куда села?
– На лавочку.
– Покажи, на какую.
– Вон та, – Людмила махнула рукой. Впереди виднелась ничем не примечательная заиндевелая скамейка. Она была занята.
– Будем ждать, пока освободится? – хмуро спросил Стас.
– Да, – кивнула Люба. – Мне нужны детали. А пока, Апельсинчик, расскажи: ты увидела, что мужчина в бейсболке возвращается, и куда пошла? Вперед, назад?
– Вперед. Я ведь сначала даже не забеспокоилась.
– Покажи, где он на тебя напал. И куда потащил.
– Да я там все уже облазил, – с досадой сказал Стас. – Там снежища намело!
– Все, да не все, – с торжеством сказала Людмила минут через десять.
Они все впятером залезли по пояс в снег. Пришлось сойти с тропинки.
– Вот она! – с торжеством закричала вдруг Людмила.
– Кто? – спросили хором ее друзья и муж.
– Да сумка моя! С которой я на родник тогда пошла! Никто на нее не позарился. Да и неудивительно. Она же убитая, старая.
Сумка стояла, аккуратно прислоненная к стволу заснеженной ели. Видимо, ее кто-то нашел, но брать не стал. Она и в самом деле была потрепанная, нитки местами вылезли. Ее оставили в надежде, что отыщется хозяин, которому эта вещь, возможно, дорога как память.
– Даже канистры на месте! Все, как в тот вечер, когда я ее потеряла, эту треклятую сумку. Уж и не знаю, брать, не брать? – с сомнением спросила Людмила. – У меня теперь с ней связаны неприятные воспоминания.
– Бери, – посоветовала Люба. – Сейчас мы смоделируем ситуацию, – она близоруко прищурилась: – Стас, или мне кажется, или наша лавочка освободилась?
– Не кажется, – пробурчал Самохвалов, который разозлился, что ему не доверяют. Его интуиции сыщика. Хотя сумку он в прошлый раз прозевал. Когда лазил тут, в елках. Она стояла чуть поодаль, почти у самой калитки на выходе из парка.
– Тогда давайте поскорее ее займем, эту скамейку.
– И все же я, убей, не понимаю, что нам это даст? – продолжал ворчать Самохвалов. – Набрали бы воды, да пошли к Ивановым. За столом все и обсудим.
– Ты все равно за рулем, – добродушно напомнил Сергей. – Значит, не пьешь.
– Да, но от Люськиной стряпни не откажусь. Маринка-то готовит не очень. Нет, для сына она, конечно, старается, но у меня эти каши уже поперек горла стоят, я ведь за ним доедаю. А отдельно для меня жена готовить не хочет…