Возможно, его решение было очень и очень сомнительным и над ним следовало подумать куда тщательнее, с другой стороны — Ожье это Ожье! С ним не сравнится никто и никогда.
Нет ничего странного, в том, что его тело безудержно отозвалось и по-прежнему отзывается на присутствие такого неподражаемого мужчины, как Грие, остро реагируя на малейшую мелочь и будя фантазии, которых Равиль до Ожье никогда не знал. Юноша даже не пытался считать тех, через кого прошел — к чему расстраивать себя попусту, да и все они были на одно лицо… Если это лицо бывший наложник вообще видел, а на члене, знаете ли, имен не пишут!
Но именно с господином, уже тоже бывшим, Равиль испытал ощущения, которые даже не мог представить себе. Ему никогда в жизни не было так хорошо, как с НИМ на «Магдалене», так спокойно и радостно в чьих-то руках, робко отдаваясь на их милость, чтобы получить необычайное, невиданно щедрое вознаграждение…
Все познается в сравнении! Сейчас он был свободен, более того — никто и ни что не мешало ему хоть завтра же отправиться искать себе другую работу с полновесным заработком в круглых монетах. Юноша не жаловался на отсутствие наблюдательности, и знал, что мало кто на его новой родине может похвастаться даже теми познаниями, которые он почитал вполне скромными: цифирь и география, три языка, на которых он говорил бегло, и еще три — вполне сносно, не считая главного — письма!
Восточную и провансальскую поэзию (которую всегда легко запоминал на слух), этикет, и само собой танец и массаж, — Равиль не рассматривал, как практичные, хотя всерьез приходила мысль о том, чтобы облегчить себе существование, не травить душу, и уйти из чересчур гостеприимного дома в «вольное плавание».
Шансы устроиться были. Филипп Кер на доставленную ему калькуляцию со всеми выкладками и понедельной выверкой оборота за полгода, лишь уважительно покачал головой:
— Да-а! Теперь вижу, что Ожье тебя не просто так держит!
Понимающе усмехнувшийся в ответ, Равиль не мог определить — оскорбиться, как вроде было бы положено свободному, что его опять сочли хорошенькой подстилкой, или пропустить мимо ушей как будто его всякая грязь не касается, или счесть за комплемент и принять на будущее: если он вздумает явиться к Керу за работой, тот не откажет, наверняка… И ушел на тренировку с Ксавьером.
В самом деле, пора вернуться к реальности! Ожье — это Ожье… Идол, кумир.
Нужно просто сказать спасибо за то, что снизошел в горе. Единственный.
Но ведь это не значит, что он не может попытаться найти для себя другое счастье?! Боги никогда не отвечают простым смертным, и времена чудес давно иссякли… Никакой джин не найдется случайно под подушкой, и перо птицы-Сирин не упадет перед тобой за добронравие и покорность… Бог помогает тем, кто помогает себе сам!