Фридрих принадлежал к царскому роду Багратидов. В научной литературе Багратидам приписывается иудейское происхождение. В обоснование делается ссылка на армянского историка V века Мовсеса Хоренаци, который даёт разъяснение относительно происхождения рода.
Разъяснение это называется «Ряд наших царей и их перечисление от отца к сыну». В нём историк пишет, что в 593 или 583 году до н. э. один из иудейских вождей по имени Шамбат был пленен царём Вавилона Навуходоносором.
Но, пишет Харенаци, «армянский царь Грачья выпросил у Навуходоносора пленного Шамбата, привёл его и поселил в нашей стране с большими почестями. Именно от него происходит род Багратуни, и это правда».
Далее Хоренаци пишет: «Имя Самбат, которым Багратуни часто нарекают своих сыновей, это, по-настоящему, то есть на иудейском языке, — Шамбат».
Похоже, неумолимая интуиция Лу безошибочно признала в своём избраннике что-то близкое ей.
Лу обрисовывает Райнеру самую близкую цель: путешествие в Россию. Решено было, что они отправятся туда в 1899 году, на Пасху, вместе с Андреасом. Однако осуществление плана требовало немалых усилий, в том числе и финансовых. Рильке не мог рассчитывать на помощь своей семьи. Доходы Андреаса в это время зависели главным образом от количества уроков персидского, турецкого и арабского языков, которые он давал дома.
Поэтому Лу решила пополнить общую кассу сама: она пишет для издательства Готта цикл новелл, которые выйдут в 1899 году под названием «Дети человеческие», а также множество очерков, критических статей, эссе для популярных журналов. Всякий раз, когда она видела перед собой всерьёз захватывающую её цель, Лу развивала бешеную работоспособность. За это время она опубликовала двенадцать рассказов и около двадцати статей.
Наиболее сильной и неожиданной из них была увидевшая свет в 1898 году в «Ди Цайт» статья «Русская философия и семитский дух», в которой она предложила весьма необычный обзор современной интеллектуальной жизни в России. Она признаётся, что изумлена накалом происходящей там борьбы за развитие философской и религиозной мысли.
И в этом метафизическом поиске, по мнению Лу, огромную роль должен сыграть опыт живущего в России народа, «который развил в себе талант абстрактного Богопознания до уровня гениальности», — еврейского народа. Нельзя представить себе ничего более противоположного, писала Лу, чем русский дух с его наивной образностью и художественной конкретностью и талмудический дух с его тягой к предельным абстракциям. «Еврейский дух воспринимает телескопически то, что русский дух видит через микроскоп».