Накал страстей на трибунах достиг апогея. Толпа выла, оглушительно свистела, топала ногами, бурно рукоплескала. Но Тэш, казалось, ничего не слышал. Эмоции этих людей были ему отвратительны. Те, которые только что наслаждались зрелищем человеческих увечий и смаковали кровавые сцены, сами заслуживали смерти.
Гладиаторы медленно окружали неподвижную тушу. Белобрысый с трудом поднялся. Одна рука у него висела, точно сломанная ветка, грудь тяжело вздымалась, он еле держался на ногах, но все же был жив. Странное существо, сильно прихрамывая, ковыляло к нему. Но Тэш, как зачарованный, глядел на храбрую амазонку, которая, уперев ногу, обутую в сандалию с высоким плетением, в черный блестящий бок чудовища, одним резким и точным движением выдернула свой дротик из мертвой туши. Девушка была высокой и стройной, и сама напоминала стальной клинок. В отличие от остальных гладиаторов, на ней были легкие латы — прочный кожаный нагрудник, обшитый металлическими пластинами, которые нестерпимо блестели, отражая солнечный свет, точно маленькие зеркальца. У нее было смуглое лицо с темными глазами и пышная копна волос, забранная сейчас под плотную шелковую сетку.
Не обращая внимания на дождь падающих на арену золотых монет, она, слегка наклонившись, очищала песком свое оружие от крови и слизи.
— Послушай, приятель, — спросил Тэш, оборачиваясь к темноволосому гладиатору, — откуда здесь женщина?
— Это Кироэ, — отвечал тот, устало вытирая лоб, — дочь сенатора.
— Кого? — не понял Тэш.
— Ну, одной очень важной особы. Говорят, он участвовал в заговоре против Высшего Совета. Сенатора казнили, а его сына и дочь, лишив всех прав, превратили в рабов, которыми заинтересовался Ланистра — содержатель гладиаторской школы. Брат ее два месяца назад погиб на арене.
— А сам-то ты как сюда попал? — поинтересовался Тэш.
Тот пожал плечами.
— Я горец. Если нас ловят, мы обязательно попадаем на арену. Только зря ты все это спрашиваешь.
— Почему? — удивился Тэш.
— У нас так не принято. Как ты потом сможешь драться насмерть с человеком, которого знаешь?
Тэш пораженно уставился на собеседника.
На миг ему показалось, что он ослышался. Как можно сражаться с людьми, которые дрались с тобой бок о бок, и еще минуту назад твоя жизнь зависела от их ловкости и храбрости, а порой и от их самоотверженности? Тэш поневоле начал воспринимать их как друзей. Здесь, в незнакомой стране, среди мрачных тюремщиков, Тэш вдруг остро почувствовал, как необходимы ему надежные товарищи. А иначе — к чему сражаться и стараться ускользнуть от смертельной опасности? Неужто только на потеху равнодушной толпе, которая так же восторженно примет его победу, как приняла бы его смерть?