Мне сегодня вообще с паном Килером дадут пообщаться? Или придется под визги гармоники и стук пивных кружек о столы беседовать?
Но вместо гармоники в руках Марека, когда он взгромоздился на трактирную стойку, был совсем другой инструмент, струнный; не привычная в наших краях ротта, а мандолина. Раньше я видела ее только на картинках.
– Адель, – попытался вернуть мое внимание пан бургомистр, – вы…
Его перебил струнный аккорд.
– Начнем с чего-нибудь веселого. Баллада о рогоносце. Пан Рышард, берите свою гармонику, все, кто знает слова, подпевайте! – Марек болтал, его пальцы танцевали на струнах.
А потом он запел, к концу первого куплета горожане, поначалу слушавшие неизвестную им балладу настороженно, захохотали.
– Шут, – пробормотал пан Килер и незаметно передвинул свой стул, чтоб оказаться поближе ко мне. – Адель, моя драгоценная Адель, молю вас, опасайтесь этого человека. Под его напускной веселостью скрывается бездна порока.
– Карл, – я не отодвинулась, только, чтоб не соприкасаться с бургомистром руками, взяла бокал, – вы принесли амулет?
Мы синхронно взглянули на музыканта, тот улыбался, но его черные глаза внимательно за нами наблюдали. Бургомистр вздохнул:
– Если Марек заметит, что я передаю вам некий предмет, он насторожится. Панна Ясна спрячет шкатулку в поленнице у вашего дровяного сарая, там вы сможете незаметно ее забрать. Адель, будьте осторожны. Этот человек, он хорошо мне знаком…
Я невежливо перебила:
– Каким заклинанием активируется волшебство?
Пан Килер растерянно заморгал, моя осведомленность его, кажется, удивила:
– Заклинание я произнесу сам, когда браслет уже окажется на руке чародея. Для активации близкого контакта не потребуется.
– А как вы узнаете, что украшение уже на носителе? Что, если он успеет снять браслет до того, как вы произнесете заклинание?
– Адель. – Бургомистр опять попытался взять меня за руку, пришлось пить вино, держа бокал двумя ладонями. – Как только артефакт окажется на запястье Марека, снять его он не сможет.
– А кто сможет?
– Только вы, – ответил он после крошечной заминки.
Я поняла, что пан Килер мне соврал, но виду не подала:
– Хорошо. Как только дело будет сделано, я вам сообщу.
Серые глаза бургомистра уставились мне в лицо:
– Вы сомневаетесь, Адель, боитесь, что я воспользуюсь вашей беззащитностью. Поверьте, первый же приказ, который прозвучит из моих уст, будет – не причинять вреда панне Моравянке.
– Вы не находите, что он сформулирован слишком расплывчато? Он защитит меня в случае, если я, предположим, разобью этот бокал и порежусь осколком?