– Добро пожаловать, что нужно? – спросил он незнакомца.
– Пришел за твоей дочерью, – отвечал тот.
– Ого, какой молодец! А знаешь ли, что сотни славнейших молодцов и удальцов со всего света домогались этой чести и никто не смог получить?
– Знаю и смеюсь над ними! А я получу то, за чем пришел.
– Неужели?.. Что же ты сделал такого, что дает тебе право быть счастливее сотни твоих предшественников?
– Пока ничего, но сделаю…
– Когда сделаешь, тогда и приходи.
– Не гони! Увидишь, что сделаю, но прежде скажи: сам-то ты храбр ли, силен ли?
– Слава Аллаху! – отвечал Джан с достоинством. – В нашей семье еще не было труса, и имени Улудая боятся от Дербента до Анапы! А силен ли я?.. Вот дедовские панцири, подыми, если можешь… Я ношу их на себе…
– О да! Ты храбр и силен. Ни тебя, ни предков твоих никто еще не побеждал?..
– И не будет такого счастливца, – отвечал с самодовольством Джан-Клич.
– Неужели?
И незнакомец вскочил, выхватил кинжал и приставил к груди Улудая.
– Слушай, – сказал он ему, – сопротивление бесполезно, ты один. У меня – посмотри в потолок – двенадцать нукеров целят в тебя.
Взглянул Улудай вверх и видит двенадцать дул, направленных в него сквозь крышу сакли.
– Я могу сделать то, – продолжал незнакомец, – чего еще никто никогда не делал: могу убить одного из Улудаев, убить тебя… Хочешь, сделаю?
– Нет, не хочу.
– Но ты согласен, что могу сделать то, чего еще никто не сделал?
– Совершенно согласен.
– Итак, я выполнил условие и теперь могу жениться на твоей дочери.
– Выполнил, и я сдержу данное мною слово, но это еще не все.
– А что еще?
– Чтобы стать мужем моей дочери, надо исполнить то, что она потребует.
– Как так? Об этом не было объявлено.
– Нет, извини, условие записано в Коране андреевского эфенди Сулеймана.
Делать нечего, претендент вместе с отцом отправились к красавице. Прекрасная Шекюр-Ханум сидела на своей половине на парчовых подушках, окруженная старухами. Красавица приветливо встретила молодого и статного князя.
– Мне легко угодить, – сказала она сладким голосом и с лукавой улыбкой посмотрела на него.
Князь отвечал, что готов для нее исполнить даже самое трудное дело.
– Сделай самую обыкновенную вещь, – сказала красавица. – Если ты назовешь и сделаешь сто дел и не отгадаешь задуманного мною и известного этим трем старухам, то я не буду твоей женой.
– Изволь… я совершу намаз.
– Раз! – провозгласили старухи и черкнули углем на стене.
– Сделаю пять омовений.
– Два! – посчитали старухи.
– Пообедаю.
– Три!
– Украду лошадь из конюшни соседа.
– Четыре!
Сколько ни называл князь, но угадать не мог, и самое обыкновенное дело так и не было названо.