Они смотрят на скелет динозавра, едут на двухэтажном автобусе, Хиллари заходит в косметический отдел универмага и возвращается с синими завитками на веках, Рекс рассказывает Зено про марки джина, и Хиллари постоянно с ними, скручивает сигаретки, наряжается в блейзеры, в туфли на платформе, в чудовищное шикарное платье для выпускного бала. Вот уже четвертые сутки его визита, они после полуночи едят мясные пироги в винном погребке, Хиллари спрашивает Зено, дочитал ли тот в Рексовой книге до того, что каждая утраченная книга прежде своего исчезновения какое-то время существовала в единственном экземпляре? Хиллари говорит, ему это напоминает, как он однажды в чехословацком зоопарке видел белого носорога и на табличке было написано, что это один из двадцати последних белых носорогов в мире, единственный в Европе, и как животное смотрело через прутья клетки, издавая звук, похожий на стон, а глаза у него были облеплены мухами. Потом Хиллари смотрит на Рекса, вытирает глаза и говорит, я каждый раз читаю это место, думаю про носорога и плачу, а Рекс похлопывает его по руке.
В субботу Хиллари уходит в «галерею», хотя Зено понятия не имеет, о какой именно галерее речь, а они с Рексом сидят в кафе среди женщин с колясками. На Рексе черный твидовый жилет, еще в мелу после сегодняшних уроков, и у Зено от этого учащается пульс. Низкорослый официант беззвучно приносит им чайник, сплошь разрисованный малиной.
Зено надеется, что разговор коснется той ночи в Лагере номер пять, когда Бристоль и Фортир загрузили бочку с упрятанным в ней Рексом в кузов. Он хочет услышать, как Рекс спасся и простил ли его, Зено, за трусость. Однако Рекс с жаром рассказывает о поездке в Ватиканскую библиотеку, где прочесывал груды папирусов из мусорных куч Оксиринха, кусочки древнегреческих текстов, пролежавших в песке две тысячи лет.
– Девяносто девять процентов там, конечно, скукота: документы, купчие на землю, записи об уплате налогов, но ты представляешь себе, Зено, что такое найти фразу – даже несколько слов – из неизвестного литературного труда? Спасти одну фразу от забвения? Это самое увлекательное, что можно придумать. Все равно что наткнуться на конец закопанного провода и понять, что по нему можно поговорить с кем-то умершим восемнадцать веков назад.
Рекс взмахивает миниатюрными руками, моргает, и лицо у него такое же прекрасное, как много лет назад в Корее. Зено хочется вскочить и впиться зубами в его горло.
– Когда-нибудь мы соберем из фрагментов что-нибудь по-настоящему значимое: трагедию Еврипида, или утраченную политическую историю, или, еще лучше, древнюю комедию, какое-нибудь нелепое авантюрное путешествие на край света и обратно. Их я люблю больше всего, ты же понимаешь, о чем я?