Я сидела неподвижно, как каменное изваяние, пытаясь пережить волну собственного стыда. Тэтчерд хмыкнул, подойдя к моему креслу, опустился передо мной на колени и заглянул в глаза.
– Ты жалеешь? – строго поинтересовался он.
– О чем? – недоуменно спросила я.
– О том, что было на пруду и вчера в «Империале», – уточнил он, благоразумно избегая слова «бордель».
– Нет, – ни на секунду не задумавшись, ответила я. – Просто мне ужасно стыдно. То, что было…
– Было прекрасно, – перебив, припечатал Рэд и уверенно добавил: – И мы еще не раз повторим. Но я дам тебе время смириться с этой мыслью. А пока возьми вот это, – и протянул мне зеркальце, украшенное большим желтым камнем, похожим на янтарь.
– Это коммуникатор, – пояснил следователь. – Назови мое имя, и он соединит. Носи с собой.
– Хорошо, – кивнула я, потихоньку приходя в себя.
Затем он встал и, проведя рукой по медальону на шее, открыл портал прямо в моей гостиной.
– Мне пора, – проговорил Тэтчерд и уже потянулся для прощального поцелуя, как вдруг в гостиную, неся что-то в лапках, ворвался чертяка.
– О, как хорошо, что вы тут, господин следователь! – почтенно начал Шнырь. – Мне как раз нужен дегустатор!
И поставил на столик графин с темно-красной настойкой и рюмку.
– Прошу вас, отведайте. Чистая как слеза, сам настаивал. Напиток для настоящих мужчин, – затараторил он.
Рэд отнекивался, но чертяка настойчиво умасливал мужчину. В конечном итоге Тэтчерд наполнил рюмку до краев и выпил залпом под удивленно-восхищенный взгляд Шныря. Сдавленно кашлянув и обронив скупое: «Вкусно», – он махнул на прощанье и быстро шагнул в портал.
Стоя посреди гостиной и недоуменно глядя ему вслед, чертяка озадаченно спросил:
– Может, предупредить его, чтобы выпил антипохмелин? Тут же почти сто градусов.
– Нет, – мстительно улыбнувшись, отозвалась я. – Пусть помучается.