Я удивился, откуда Ганцзалин знает такие детали. Тот нехотя отвечал, что поговорил кое с кем. Мне это не понравилось: я неоднократно его просил, прежде, чем начинать следственные действия, всегда предупреждать меня.
– Это было не опасно, – проворчал Ганцзалин.
– Что опасно, а что не опасно, позволь решать мне, – рассердился я. – Твое умение попадать в переделки на ровном месте и без того попортило мне немало крови.
С минуту мы молчали. Наконец, поразмыслив, я все-таки согласился с помощником.
– В качестве рабочей версии можно взять и Аллу Вадимовну, – сказал я. – Хотя и маловероятно. Убить человека ножом, да еще и через пиджак довольно трудно. Тот, кто это сделал, был гораздо сильнее рядовой женщины… Ну, или, по меньшей мере, находился в сильной ярости – то есть в состоянии, которые судебные эксперты называют аффектом.
– Алла могла в ярости, Гусь с ней порвать хотел, – в глазах моего помощника плясал огонь от печки, такой же желтый, как сам Ганцзалин.
Я кивнул: ну, хорошо, пусть так. Кто еще?
– Брат Зои и пианист.
Я снова кивнул и сказал, что вот их-то нужно рассмотреть обязательно. Сразу было ясно, что люди это серьезные и для них прирезать какого-то Гуся – совершеннейшая мелочь.
– Есть еще подозреваемые?
Ганцзалин пожал плечами – он не знал.
А вот я знал. На мой взгляд, в первую очередь следовало бы заняться ходей Херувимом. Как известно, жители Китая крайне ловко орудуют ножами – сказывается их крестьянское происхождение.
Однако с ходу найти Херувима нам не удалось. Квартира его стояла брошенной, знакомые китайцы лишь отводили глаза при расспросах.
– Надо к Манюшке идти, – вздохнул Ганцзалин. – Она знает.
Я посмотрел на него внимательно.
– Что это ты вздыхаешь? Ах, да, нет повести печальнее на свете, чем повесть о китайском Ромео и русской Джульетте. Ты на самом деле влюблен в барышню?
– Еще чего, – сердито сказал Ганцзалин. – Женщин много. Будешь все время есть одну еду – наскучит.
Понятно. Видимо, Манюшку он бросил. В таком случае, лучше его с собой не брать вообще. Девушка может ничего не сказать нам просто из вредности.
Мое решение не брать с собой Ганцзалина тот встретил с явным облегчением. Только посоветовал не верить Манюшке, когда она будет говорить, что ничего не знает.
– Ее Хэй Лубин очень крепко любил, без нее никуда не уедет, – сказал он.
К счастью, мне, чтобы добраться до Манюшки, не нужно было даже выходить на улицу – только подняться по лестнице на верхний этаж. После того, как арестовали Пельц и графа, Манюшка осталась местоблюстительницей квартиры. Председатель домкома Аллилуйя пытался уже вселить в квартиру новых жильцов, но Манюшка принесла справку, согласно которой до окончания следствия въезд в квартиру новых жильцов был запрещен. Не исключено, что Аллилуйя наплевал бы на справки, однако ушлая Манюшка пригрозила рассказать кому надо, что он берет взятки. Председатель домкома обозлился, но все-таки был вынужден дать задний ход и затих на время.