— Да. Я увидел, что для вас на сегодня заказан пропуск. На вечер.
— Да, — я кивнула, не ожидая, что разговор зайдет об этом.
— А знаете ли вы, куда ведут указанные в вашем пропуске координаты?
Я пожала плечами. Иртон настаивал, чтобы я оделась прилично. Возможно, он снова хочет поужинать со мной в каком-нибудь столичном ресторане? Скорее всего.
— Какой-нибудь ресторан, наверное? — ответила я, и только потом сообразила, как это могло для него прозвучать.
Советник тяжко вздохнул и поднялся с кресла. Прошел к окну и остановился, глядя в него.
— Я не имею права вмешиваться в вашу личную жизнь, Тилирио, — он говорил, не оборачиваясь, — но считаю своим долгом предупредить, что обязан буду связаться с вашими опекунами, и рассказать об этом визите.
— Да, лорд Сатем, — ответила я мягко.
От привычного обращения советник даже слегка вздрогнул, обернулся через плечо и посмотрел на меня пронзительно-пристально. Ко мне тотчас устремились тени, на миг окутав с ног до головы. Я резко втянула воздух, едва не выгнувшись от невероятно приятного ощущения, закрыла глаза, но тут же все исчезло. Советник уже взял себя в руки и снова смотрел в окно.
— Ступайте, Нэппингтон.
Я кивнула, хоть он и не мог этого увидеть, и на дрожащих ногах отправилась к выходу.
— Тилья! — окрик застал меня на пороге.
Теперь уже я не стала оборачиваться, боясь, что расплачусь.
— Не снимайте амулет вызова, что я вам дал. Зовите, если понадоблюсь.
С трудом проглотив ком, что перекрыл мое горло, я тихо ответила:
— Я не стану отвлекать вас по пустякам.
— Вы — не пустяк Тилирио, вы… подруга моей дочери.
Не совсем то я хотела услышать, но и это немало.
— Спасибо, лорд Сатем.
Сатем Яррант
Советник как мог загружал себя работой, чтобы выбросить из головы ненужные мысли. Но стоило сомкнуть глаза, как пред внутренним взором вставал образ рыжеволосой подружки его дочери. Она отравила его своей красотой, непосредственностью и молодостью. Он понял, что и в прежние годы вряд ли желала кого-то настолько сильно, даже его тяга к Дариа неуловимо отличалась. По крайней мере к жене его тени были равнодушны, как и ко всем другим женщинам, прошедшим через его постель или жизнь.
— Кто она такая? — не уставал задаваться он вопросами. — Что она такое?
А после того, как позволил себе ее поцеловать, он долго думал, как быть дальше. Думал и не мог прийти к какому-то решению. И если с Дариа он развелся, то Элья…
Больше всего советник боялся навредить своей дочери.
Парадокс, но он даже обрадовался активности культистов, хотя как можно радоваться гибели ни в чем неповинных людей, страдающих от взрывов, что гремели в столице? Зато он так был загружен отчетами от оперативных групп, и допросами, что ни о чем другом было некогда думать. Виновников находили, но мало кто мог сказать что-то толковое. Это были либо фанатики, свято верящие в идею магии для всех. Либо люди, которые не могли объяснить, как и зачем сотворили такое. Это особенно пугало, создавалось впечатление, что ими кто-то управлял.