Та поддалась, и Лиззи увидела огромную спальню. С кроватью под балдахином, подобную той, на которой спала сама в замковой башне, с платяным шкафом и секретером, с выцветшим гобеленом на стене, с пылинками в воздухе, как и повсюду.
Она поспешила дальше: от комнаты к комнате все то же самое. Пустые, заброшенные спальни, способные разместить не одну сотню гостей… Пыль и сырость. Уныние… Но не для Лиззи: ей нравились тишина и покой, здесь царящие. Незримое глазу умиротворение, охватывающее душу.
Она могла бы остаться здесь навсегда…
С книгой.
И чашечкой ароматного чая.
Вдали из безумной реальности с ее безумными же законами.
Вдали от всего…
И вдруг она услышала голоса: мужской и женский. Они доносились со стороны башни, так, словно кто-то прошел той же дверью, что и она. Лиззи замерла на мгновение и, отчего-то перепугавшись, потянула за ручку ближайшей двери…
Та неожиданно не поддалась.
Она дернула снова — безрезультатно.
Первая запертая дверь из множества отпертых ею за минувшее утро!
Голоса, между тем, стали тише, и Лиззи выглянула из-за угла: различила чуть приоткрытую дверь в самом начале коридора, ту самую спальню, виденную ей ранее.
Голоса звучали оттуда, она в этом не сомневалась…
Кто бы это мог быть?
Вариантов было не так уж много, и все же Элизабет медлила с предположениями. Женский голосок-щебетание напомнил ей о подсмотренном в старом дровнике…
Если это снова она… Джейн…
То и мужчина с ней — Аддингтон.
Элизабет стиснула кулаки и с решительным видом пошла по коридору. Она не позволит делать из себя дурочку! Она выскажет все, как есть…
Звук поцелуя, перешедший в стон, заставил ее замереть у двери.
— Да, да… пожалуйста… Не останавливайся!
У девушки зачастило дыхание, в горле вдруг пересохло.
Она сделала шаг и заглянула в приоткрытую дверь: Джейн, с распущенными волосами и обнаженной грудью, сидела верхом на… мужчине. Издавала гортанные звуки и двигалась в непонятном для девушки танце…
— Люблю тебя! — выдохнула она, изогнувшись дугой, и Лиззи отпрянула в ужасе от увиденного. Бросилась к двери и на ватных ногах побежала прямо во двор…
Подальше от оскверненной сладострастными стонами горничной тишины зачарованного Раглана.
Элизабет побежала бы, да ноги не слушались, по крайней мере, поначалу, только у самой клетушки с курами их словно отпустило, и она перешла на стремительный шаг, желая скрыться от всех и всюду. Спрятаться так хорошо, чтобы вовек не нашли…
Чтобы не видеть ни Джейн, ни… Аддингтона.
Стыдно-то как!
Интуитивно она угадывала, чему именно стала свидетельницей: тому самому, стыдному, о чем предупреждала тетушка в день перед свадьбой. Тому, что между мужчиной и женщиной в ночи происходит… и не только, судя по виденному — и Джейн, к тому же, несчастной себя при этом не ощущала.