Я уже было собиралась одарить куратора не менее победной улыбкой, что означало бы его неправоту, но губы будто окаменели, а в памяти всплыл момент ритуала-создания. Лунный свет, закрепивший плетение. Прижатый к груди мамин гримуар и сжатый в ладони Эстион! Ритуал отнял слишком много сил, тогда я так и заснула, лежа на земле с мамиными вещами, а проснулась…
— Из-за артефакта твоя сила не полностью пробудилась, — нахмурился Нилмэйн.
Ладонь куратора, продолжающая сжимать Эстион, полыхнула золотым пламенем! Я вскрикнула, дернулась назад, но дракон удержал.
— Стой смирно! Мое пламя не причинит тебе вреда! — прикрикнули на меня.
Я так и застыла, боясь пошевелиться или, скорее, того, что мне сейчас обожгут все лицо, но огонь действительно меня не касался. Заключенный в шарообразный барьер, он бушевал только в руке Нилмэйна и…
— Не нужно! Вы уничтожите Эстион! — в ужасе закричала я.
Отсутствующая реакция дракона на мой отчаянный крик всколыхнула в душе тьму. Понимание того, что мамин артефакт сейчас рассыплется пеплом, отключило здравый смысл. Но прежде чем я прибегла к чарам смерти, отбирая силу земли и подписывая себе смертный приговор, меня отпустили. А Эстион, причем целехонький и даже теплый, а не раскаленный, бухнулся обратно на грудь.
— Готово! — бодро возвестил куратор и не так бодро добавил: — И при этом совсем необязательно ломать конечности своему старшему брату, куратору твоей ненаглядной ведьмочки и вообще-то принцу нашей блистательной империи.
Я резко вскинула голову, услышав характерный и такой себе мерзкий звук ломающихся костей. Зрачки Элая вытянулись в узкие вертикальные линии, в глазах отражалось буйство золотого пламени. Испепеляя Нилмэйна разъяренным взглядом, он продолжал удерживать сломанное запястье куратора.
— Элай, — осторожно позвала я и отшатнулась, прижав ладонь к горлу.
— Арэя?
Оттянув ворот мундира и рубашки, я прикоснулась пальцами к обжигающему символу. Но он не болью обжигал, а мощью энергии!
— Что вы сделали? — спросила я срывающимся голосом, холодея от страха.
— Стер остатки подавляющей печати. Полностью пробудил твою силу. А теперь позволь мне убедиться в этом окончательно.
Отойдя назад, Нилмэйн вскинул голову. Обращение куратора отличалось от его младшего брата. Оно было легким. Правильным. Воздух не сотрясался и не гудел от ревущей энергии. Ветер не грозил перерасти в бурю. И душа была одна. Единая с драконом. Не знаю, в чем собрался убеждаться Нилмэйн, но Элай и его аман-иш стояли в напряженных боевых стойках, готовые атаковать в любой момент!