К ситуации, которая и так хуже некуда, подключилась нежить. И это были не гоблины. Горные тролли! Причем первой свежести, а значит, и силы в них не меньше, чем при жизни.
Я и некромант не сводили глаз друг с друга, словно ожидая, кто же нападет первым. Гоблин-прислужник, паникуя, поворачивался то ко мне, то к хозяину и, не выдержав напряжения, возопил:
— Госпожа чародейка, как насчет перемирия?
— Я с вами не враждовала, — поспешила напомнить.
— Тогда помощи?
— Не нуждаюсь, — я кивнула на дракона, тот подтвердил мои слова грозным рыком.
— Ну так то мы в вашей нуждаемся! — всплеснул ладонями зомби. — Очаровательнейшая и обворожительнейшая госпожа смерти, ваши глаза затмевают изумрудные степи Нрона, а от приводящей в ужас ауры содрогается сам Хаос! Найдите в своей че-е-ерной душеньке каплю сострадания! — животрепещущим шепотом начал заливать гоблин, бурно жестикулируя при каждом слове. — Окажите услугу, а с хозяина не убудет, — заверил прислужник подмигивая. — Папенька мне всегда говорил, красивые девы добры и отзывчивы. Вот сестрицу мою не одарили красотой, то-то и злая, как демон.
— Ты что делаеш-ш-шь?! — скорее опешил, чем прошипел некромант.
— Жизнь нам спасаю, не видно, мой господин? — любезно, но не скрывая раздражение, отозвался зомби.
— Закрой пасть, пока не упокоил!
— О! Уж окажите милость! Ваш брат этим не ограничится, когда я принесу ему ваш околевший труп, — обвинительно огрызнулся гоблин.
— Ты за кого меня принимаешь? Я, по-твоему, не в состоянии справиться с кучкой троллей?! — рассвирепел черноглазый.
Я взглянула на «кучку». Восемь особей, все выше десяти футов, с огромными шипастыми дубинами, мощными тушами и горящим в глазах желанием нас сожрать.
С другой стороны, я с опустошенным резервом и подбитыми ребрами, умертвие с худощавым телом, явно неспособное к сражению, и некромант, который скоро окочурится от потери крови.
Я скосила взгляд на измененного. Хиленький какой-то. С теми из ущелья не сравнится. Значит, был слаб до обращения или впитал слишком мало чар. Но дракон подчиняется мне не потому, что я какой-то странный эксперимент богов, он чует во мне магию смерти. Измененные — бездушные монстры, нельзя повелевать тем, в ком нет души, если только это не создание чар смерти и ты сама ими не обладаешь.
Учуяв добычу, тролли, топоча так, что, казалось, земля содрогается под ногами, ринулись на пятачок, где мы замерли, будто каменные изваяния. Парочка умертвий волочила дубины по сырой земле, оставляя траншейки, другие несли над маленькими лысыми головами, щерясь во весь голодный оскал.