Тогда он высыпал содержимое мешочка себе на ладонь. На руку, звеня, упали три жетона с изображением буквы «М». Такими пользовались его родители, будучи еще молодыми студентами, а еще раньше и бабушка с дедушкой, пока на смену металлическим жетонам не пришли бездушные пластиковые карты. Монеты отдавали холодом, и мальчик поспешил убрать их обратно.
Он подошел к схеме и, найдя нужную станцию, стал прикидывать, как удобнее до нее добраться. Когда наконец маршрут был построен, Егор подхватил щенка и двинулся на нужную платформу, сверяясь со свисающими с потолка указателями. Электропоезд подошел практически моментально, и мальчик с собачкой вошел в ближайший вагон. В нем было душно и тесно. С трудом Егор протиснулся сквозь напирающую со всех сторон толпу и забился в угол, крепко прижимая к себе ушастика.
Щенок, напуганный видом толпы и шумом, издаваемым электропоездом, жалобно поскуливал, трясясь, как осиновый лист на холодном ветру.
«Осторожно, двери закрываются!» – раздался из динамиков надтреснутый голос машиниста, и поезд, бешено стуча колесами, помчался в темное жерло туннеля.
* * *
Облицованная серым мрамором «Тургеневская» встретила Егора холодом и пустотой. Людей здесь было не в пример меньше, чем на его родной станции, но для мальчика это было даже лучше. По переходу он перешел на красную ветку и двинулся в сторону платформы с названием станции «Чистые пруды».
На платформе было пусто, лишь в нескольких метрах от Егора стоял какой-то мальчишка в рыжем пуховике и вязаной шапке-носке. Мальчик встретился с Егором взглядом, и он увидел, что лицо у незнакомого ребенка красное от слез. А в следующий миг мальчишка сиганул с платформы. Сердце у Егора дрогнуло. Бросив щенка, он кинулся к краю платформы, ища взглядом беднягу, и обнаружил его, лежащего на рельсах.
– Ты что творишь?! – прикрикнул он на мальчишку. – А ну, вылазь оттуда!
– Не могу! – жалобно прогнусавил тот, отчаянно дергая ногой. – Я застрял!
Тишину разорвал свист приближающегося поезда. Егору даже показалось, что он видит лицо машиниста – белое, как чистый лист бумаги, с округлившимися в испуге глазами. Машинист отчаянно сигналил, но мальчишку было уже не спасти. Тогда на платформу к нему спрыгнул щенок.
– Стой! – Егор бросился было за собакой, но благоразумие на этот раз взяло верх.
Он видел, как подбежавший к мальчишке щенок, яростно вцепился в штанину застрявшего, таща ее что было сил, а в следующий миг влетевший на станцию поезд, отчаянно сигналя и визжа тормозами, скрыл их от глаз Егора. Мальчик охнул, падая на пол, как подкошенный. Словно в тумане видел он происходящие дальше события. Вот подбежали, отчаянно свистя, дежурившие на станции полицейские и сотрудники метро. Вот на платформу выскочил и сам машинист, бледный, как мел на школьной доске, и все кинулись вниз, на рельсы. Платформа ожила, наполнилась шумом и гамом, за которыми никто сперва не заметил сидящего на полу мальчишку.