В ночь, когда погибла Дина, Элен Олбери увидела из окна своей квартиры нечто, по мнению «Геральд», весьма существенное для раскрытия преступления. Как только девушка узнала об убийстве Дины, она рассказала об увиденном Чарлзу Проктору Дону, а тот, как показали его клерки, немедленно вызвал к себе в контору меня и о чем-то долго со мной беседовал. Когда я ушел, он сказал клеркам, что ждет меня на следующий день, то есть сегодня, к десяти утра. Однако в десять утра я почему-то не явился, а в двадцать пять одиннадцатого дворник обнаружил под лестницей тело убитого Чарлза Проктора Дона. По сообщению полиции, из кармана убитого были украдены ценные бумаги.
В то самое время, когда дворник наткнулся на тело адвоката, я, как писала газета, ворвался в квартиру Элен Олбери и стал ей угрожать. После того как девушке удалось вытолкать меня за дверь, она побежала в контору Дона, застала там полицию и рассказала про мой визит. Полицейские бросились ко мне в отель, но вместо меня обнаружили в номере некого Майкла Лайнена, который тоже назвался частным детективом из Сан-Франциско. В данный момент Майкл Лайнен задержан и дает показания, а Сиплого, Рено, Рольфа и меня разыскивают по подозрению в убийстве. Развязка должна произойти в самое ближайшее время.
Интересной оказалась и заметка на второй странице, где говорилось, что детективы Шепп и Венмен, которые первыми обнаружили тело Дины Брэнд, куда-то исчезли. Автор заметки высказывал опасения, как бы и тут не обошлось без «сообщников».
О вооруженном нападении на грузовики, а также о налете на бильярдную Каланчи Марри в «Геральд» не говорилось ни слова.
* * *
Из отеля я рискнул выйти, только когда стемнело. Мне надо было связаться с Рено. Из автомата я позвонил в бильярдную:
— Марри на месте?
— Это я, — сказал чей-то совершенно незнакомый голос. — Кто его спрашивает?
— Лилиан Гиш! — прорычал я и бросил трубку.
Расставшись с мыслью найти Рено, я решил навестить своего клиента, папашу Элихью, и приструнить его с помощью любовных писем, которые он посылал Дине Брэнд, а я выкрал из кармана убитого Дона.
Улицы я выбирал только самые темные и пустые, поэтому идти пришлось долго — слишком долго для человека, который всю жизнь презирал любителей пеших прогулок. Добравшись наконец до дома Уилсона, я понял, что к разговору с ним не готов: все силы и нервы ушли на ходьбу. По счастью, как вскоре выяснилось, наша беседа на некоторое время откладывалась.
Я уже находился буквально в нескольких шагах от его двери, как вдруг услышал за спиной чей-то шепот. От неожиданности я подпрыгнул на месте.