Взял со стола снаряженный магазин. Двухрядный, секторный. И да, ему не показалось, патрон и впрямь нечто среднее между винтовочным и пистолетным. Похож на тот, что у его «Барсука», только калибр не пять и шесть, а семь шестьдесят два. Должен быть достаточно мощным.
Зарядив оружие, вскинул к плечу и сделал три прицельных одиночных выстрела. Судя по прилетевшим сообщениям Эфира, трижды поразил цель. Переводчик в автоматический режим, и непрерывной очередью добил весь остаток магазина, выбив четверную, по две тройные и двойные серии. Хорошее оружие! А главное, при более мощном патроне, вес не больше чем у пистолета-пулемета.
— На первый взгляд, хорош, — выдал свое резюме Виктор.
— И на второй, и на третий. Не калаш, но как по мне, не уступит ему, — и снова этот внимательный взгляд, словно просвечивающий рентгеном.
— Калаш? — проявил заинтересованность Виктор. — А у кого он на вооружении? Нам на занятия по огневой о нем ничего не говорили. А мы вроде бы прошли уже все стрелковое оружие иностранных армий.
— Экспериментальная модель, — произнес президент. — Пиндосы разрабатывают для своей армии.
— Пиндосы? Вот уж не подумал бы, что греки сильны в оружейном деле.
— Да нашелся тут один. А ты откуда знаешь кто такие пиндосы?
— Так батя рассказывал, что в Одессе так все греков тамошних называют.
— Ясно. Виктор Антипович, я хотел поблагодарить вас за то, что вы доставили обнаруженный модификатор, а не попытались его использовать самостоятельно. Соблазн велик. Но вы устояли.
— Да не сказал бы, что он так уж велик. Там ведь непонятно какие улучшения получит оружие. Да и знать бы еще, что вообще со всем этим делать.
— Нам доподлинно известно об обнаружении только пяти модификаторов. И активировали их, сделавшие счастливую находку. Нам не известна природа Эфира. Подобные находки крайне редки. А потому, возможно связано это с конкретной личностью. Словом, вам придется не только активировать его, но и остаться в Сколково для ряда эксперементов, по выявлению механизма работы вашего модификатора.
— Н-но… — начал было и осекся Виктор.
Вот как-то не хотелось отказывать Песчанину. Подобная мысль казалась едва ли не преступной. Нестеров сам себе удивлялся, но ничего не мог с собой поделать. Мелькнула мысль о непомерно задранной Харизме президента. Но он от нее тут же отмахнулся. Куда больше его занимало то, что за месяц отпуска с этим наверняка не управятся, а у него учеба.
— Говорите, Виктор Антипович, я слушаю.
— Ну-у, дело в том, что у меня учеба… — начал было он и вновь осекся.
Нет. Нерешительность тут вовсе ни причем. Он не робел перед Песчаниным. Ему было неприятно отвечать ему отказом. И вообще не хотелось возражать. Раз Антон Сергеевич говорит, значит надо. Но мечта… Он ведь так хотел… С другой стороны, тут всего-то год! Точно не больше.