К его удивлению, весь двор был забит пешими и верхоконными казаками. «Кто же здесь хозяева? — с досадой подумал Кулсубай. — Башкиры?.. Белогвардейцы?..»
— Меня сюда вызвали повесткой, — объяснил он часовому. — Не знаешь, где тут наше правительство?
— Как не знать! Иди на второй этаж, там покажут…
Кулсубай поднялся по широкой грязной лестнице, огляделся в полутемном коридоре. У дверей крайнего кабинета стояли башкирские джигиты в военной форме, но без оружия. Кулсубай шагнул к ним, прислушался.
— Нет, с этими казаками каши не сваришь!
— Почему? Они же заодно с нами.
— Заодно! — передразнил круглолицый парень в английского образца френче и ботинках с обмотками. — Нашел себе дружков!.. Не видишь разве, как они нагло себя ведут? Дали нашим министрам только семь комнат во дворце, да и то самые темные. А сколько было из-за этого крику! Разве это честно? Помяните мое слово — у нас с ними дело не выгорит.
— Не согласен с тобою, — буркнул в усы приземистый юноша.
— Значит, им веришь?
— Я? Да я…
В дальнем конце коридора распахнулась дверь, вышел военный.
— Тш-ш… Полковник Галин-агай!
Джигиты выпрямились, вытянули руки по швам.
Скрипя начищенными до зеркального блеска сапожками, полковник Галин, молодой, среднего роста, черноусый, неспешно подошел; держался он подчеркнуто небрежно, словно ему ничего не стоило в такие годы выбиться в полковники. Кивнув в ответ на приветствия, спросил отрывисто:
— Зарегистрировались в восемнадцатой комнате?
— Я не зарегистрировался, — вышел из толпы Кулсубай.
Полковник брезгливо оглядел его запыленную, мятую одежду.
— А ты откуда?
— Ахмедин я, Кулсубай. Из Юргашты, Кэжэнский кантон… Отпустил бы ты меня домой, Галин-агай. У меня артель на золотом прииске, все дело остановилось. Я ведь, как видишь, в годах.
— Меня следует называть господином полковником, — ровным тоном, но властно сказал Галин. — Сколько тебе лет?
— Сорок пять.
— В самом соку молодец!.. Служил в царской армии? Званье?
— С японской войны вернулся раненым. А званье фельдфебель. Георгиевским крестом был награжден.
— Видишь! — восхищенно воскликнул полковник. — В царской армии отлично готовили унтер-офицеров. У нас теперь фельдфебели ротами командуют! — И громко, словно на митинге, прокричал: — Если не хочешь бороться за независимый Башкортостан, за свободу родного народа — уходи! Удерживать не буду. Генерал Ишбулатов, восьмидесятилетний старец, добровольно пришел в ряды национальной армии! А ты… Стыдись! Трус!..
Кулсубай побагровел от обиды.
— Я не трус!
— Значит, дезертир, если не хочешь защищать башкирскую землю от большевиков!