Рождение (Птица-Кошка) - страница 12

Чья-то тень шевельнулась на кустах. Острое чувство угрозы потоком адреналина взвинтило рефлексы до невообразимых высот. За спиной коротко звякнул вырвавшийся на свободу металл-убийца. Осилзский мгновенно ушёл в сторону, одновременно нанеся удар. На одних инстинктах, не успевая осмыслить. Лезвие удачно прошло вдоль оружия нападающего, не зацепило изгибы рукояти, служащие для предохранения ладони и пальцев, вошло в плоть, скрипнув о кость. Внезапный враг завопил, испуганно глядя на изувеченную руку, ибо удержать меч теперь нереально. Григстанин. Ещё так молод! Лет двадцать, не больше. Белобрысый, худой, с острыми чертами правильного лица и чуть вздёрнутым кончиком носа. Наслушался речей окружающих, вспыхнул под их пламенными рассуждениями и рванул сюда — губить диких агрессивных животных, не знающих жалости, захватывающих уже весь континент. Мальчик замолчал, в ужасе уставившись на своего будущего убийцу. Даже забыл, насколько человека легко можно подчинить внушением. Перед ним ведь не соплеменник! А противник допустил явную ошибку, по-неопытности позволив себе смотреть прямо ему в расширившиеся от боли малахитовые глаза. Ланакэн видел: соперник ждёт последнего удара, уже не верит в спасенье. Сопротивляться не способен — Осилзский отсёк ему пол кисти, выбивая клинок. Свидетелей нет. Можно прибить, словно муху, и оправдываться бы не пришлось. Однако откуда-то взялась непонятная жалость к бедолаге.

— Вот. Перевяжи. Итак уже много крови потерял. Уходи! — Ланакэн достал из маленькой сумки с медикаментами (они всегда берут их с собой) катушку перевязочной ткани и кинул юноше, бледному, словно побеленная стена. Раненый автоматически поймал здоровой конечностью, но не сделал больше ни единого движения. Даже шок от травмы отступил на второй план перед изумлением. Дикое животное должно добить, а не предлагать первую помощь!

— Чего стоишь? Жизнь совсем не ценишь? Или одурел от боли? Действуй! — прикрикнул на него полуразумный.

— Почему? — хрипло спросил несчастный.

— Что тебе?!

— Ты… не убьёшь? — не верит всё ещё побеждённый.

— Тебе что — мало? Мне кажется — довольно, — пожал плечами выигравший схватку и поспешил прочь. Аюту облегчённо вздохнул. Ненароком став свидетелем произошедшего, старец убедился: даже слепое бешенство, не без оснований поселившееся в натуре, не убило благородства, присущего сумрачному селянину. Он достоин большего, нежели роль рядового подчинённого. В создавшейся ситуации большинство поступило бы иначе. Даже мечтатель Соул не помедлил бы и удара сердца, расправляясь с любым противником. Жалость многие изгнали вон. А Ланакэн не стал машиной смерти, не перестал рассуждать и чувствовать. Для него, помимо понятия врага, обнаруживаются и другие. За существом, вооружённым клинком, рассмотрел саму личность, понял её суть. Не в ущерб себе или соратникам, а именно по возможности.