— Понял тебя, Волков. Выполняю.
* * *
Когда Туров заманил чужих в зелёнку, мой сводный отряд зашёл неприятелю во фланг. До ближайшего противника оставалось около километра. Конечно, приближаться настолько было очень опасно, но разведка показала, что у противника отсутствуют какие-либо средства разведки. А активное излучение от их сканеров фиксировалось строго по фронту их движения. Почему именно так, решил обдумать после.
Было видно, что отряд морпехов отбивался, но уже более вяло, чем в начале. Поэтому я отдал приказ и, как всегда перед боем, ощутил прилив адреналина. Роботы прорыва дёрнулись так, что полетели комья земли из-под их конечностей, сходу набрали скорость около 60 километров в час и понеслись на неприятеля. А мы под прикрытием 307-х двинулись следом. При этом огня не открывали. Если противник нас не замечает, то, возможно, не увидит и далее, и мы сможем ещё сократить дистанцию незамеченными.
Роботы прорыва, или штурмовые роботы, весили около двух тонн, и вот эти туши преодолели разделяющее нас расстояние чуть больше чем за одну минуту и ворвались в ряды противника, до самого последнего момента не замечавшего угрозу. Один из штурмовиков сходу снёс двух вражеских роботов, так что от них полетели части в разные стороны. А второй, не останавливаясь, протаранил фронтальной бронёй машину постановщика щитов. Она перевернулась и начала дымить. Видимо, удар был очень сильным и что-то повредилось внутри. Я хмыкнул, понимая, что такого приказа не отдавал. Но, по крайней мере, одна заноза была выведена из строя. А далее началось то, что называют слоном в посудной лавке. Штурмовики сильно превосходили массой роботов чужих и поэтому могли их спокойно таранить корпусом, что, в принципе, они и делали. А станковые гранатомёты с термобарическими зарядами отрывали от роботов противника выступающие части и конечности.
Противник быстро пришёл в себя и начал разворачиваться в нашу сторону. Когда мой основной отряд подошёл на расстояние около пятисот метров, я понял, что дальше тянуть нельзя, и приказал открыть огонь. Штурмовые роботы по команде разошлись в стороны. Через звуковые фильтры шлема пробился грохот орудий различного калибра, вперёд улетели неуправляемые ракеты. Миномёты, заранее установленные неподалёку на поляне, начали выпускать снаряд за снарядом. Конечно, миномётный огонь по лесополосе не так эффективен, но я хотел создать максимальную плотность огня.
На месте, где находился противник, брызгами взлетели комья земли, сыпались щепки деревьев, сверху падали перебитые ветви. С первых секунд боя стало ясно, что наше стрелковое оружие не причиняет врагу особого вреда, а вот крупнокалиберные автоматические пушки четырёх моих роботов и 307-х неплохо справлялись с выводом из строя механических бойцов противника. Но как только отряд чужих переключил своё внимание на нас, мы почувствовали то же, что испытывала рота морпехов минуту назад.