- Господин полковник, разрешите?
Все, в том числе и сам Тихомиров, улыбнулись. Все уже привыкли, что Зорин, когда думает о чем-то своем, забывается и по привычке называет подполковника полковником, как было принято в русской императорской армии. Да и выдавить из себя "товарищ" ему было довольно сложно. Но подобные огрехи никого не смущали, поскольку в армии пришельцев служило много русскоязычных эмигрантов и их детей, родившихся уже в эмиграции. А ломать их через колено Илларионов посчитал неправильным, поэтому в армии успешно уживались обе формы обращения, и никого это уже не шокировало.
- Слушаем Вас, Евгений Константинович.
- Господа, прошу обратить внимание на позиции англичан. Такое впечатление, что они не собираются держать на этом участке долговременную оборону. И скорее всего, в случае нашего наступления, будут уходить в заранее задуманном направлении, чтобы завлечь наши войска в ловушку. Какую именно, пока не знаю. Но мы можем поломать им этот план.
- И каким образом?
- Уходить они смогут только вот по этим двум дорогам, техника в другом месте не пройдет. Вот здесь обе дороги пересекаются. Если мы скрытно выдвинем в это место достаточно сильный танковый отряд при поддержке пехоты, то сможем остановить отступающих англичан после того, как наши главные силы нанесут им удар в лоб и погонят на нас. Оказавшись в окружении, англичане не смогут прорваться быстро, - увязнут. В ходе боя надо согнать их в более-менее компактную группу, а затем нанести удар с воздуха. Ну а танки и пехота потом добьют, что останется.
- Хм-м... Евгений Константинович, а Вы точно были поручиком в гражданскую?
- Так точно, господин полковник! Поручиком!
- Ваше начальство Вас явно недооценивало. Дело в том, что именно такой план разработали в Генеральном штабе. И я рад, что не ошибся, выбрав именно Вас для этой важной миссии...
Безмолвная пустыня вокруг, а наверху - ясное звездное небо. Только лязг траков гусениц и гул двигателей нарушает тишину. Танки, как сказочные чудовища, движутся в ночной тьме, подминают под свои гусеницы редкий колючий кустарник. Ни одного огонька. У каждого мехвода есть свой прибор ночного видения, поэтому можно двигаться, не включая фар. Командир роты капитан Зорин сидит на броне башни, свесив ноги в люк, и лишний раз тренирует ночное зрение. Приборы ночного видения - это конечно хорошо, да вот только они, как и вся техника, имеют способность отказывать в самый неподходящий момент. Поэтому если есть возможность вести наблюдение, то лучше его вести. Хуже не будет...