— Итак, Арония Викторовна Санина, где вы познакомились с… — сказал капитан заглянул в папку, — Назирой Боевой? Кто ваши сообщники? Сколько их? Как называется организация, готовившая теракт? — частил он. И, остановившись, выдал главный вопрос, очевидно, мучавший его: Почему вы сдали Боеву? Она ваша подельница? Вы поссорились?
Его лицо, недавно казавшееся ей даже симпатичным, затвердело, как гипсовая маска.
Руки Аронии, прикованные к столу, сжались. Подельница? В голове — полный кавардак, в душе паника! А всего лишь хотела помочь людям, наивная. Капитан Чунильский Владислав Богданович — сама суровость — смотрел на неё отстранённо. На столе перед ними лежал диктофон, поодаль работала видеокамера, а лейтенант в углу что-то быстро записывал. Прямо НКВДэ в действии. Где у них тут настольная лампа?
— Я никого не сдавала! То есть — я её совсем не знала! Просто хотела… — растерянно проговорила девушка. И тут, наверное, включилась та её часть, что была когда-то Прошей. — Так товарищ капитан, включите ж логику! — вдруг усмехнулась она. — Як бы ж я знала, шо там бомба рванёт, рази б села в цю маршрутку? Зачем мени подставляться? Наркоманка з бомбою в оклунке и з кнопкою в кармане — поганое соседство.
— В оклунке? — сдвинул брови капитан. — А, в сумке? Вы — казачка? — И сам себя перебил: Я и включаю логику Арония Викторовна. Допустим, я вам поверил — вы не причём и террористку не знали. Но тут не всё сходится. Например — как вы догадались о бомбе, если не знали о ней? Как бы себя не вела террористка и под какими-бы наркотиками она не была, это ещё ни о чём не говорит. Мало ли у нас наркоманов. И откуда вам известно её имя? Слово «интуиция» тут не проходит, Арония Викторовна, поверьте. Водитель маршрутки, Олег Сергеевич, говорит, что вы любите его употреблять.
— Ну, как это — не проходит, Владислав Богданович? А вам знакомо слово «телепат»? Я этим даром владею. Про бомбу и про имя я с мыслей Боевой телепатически считал-а.
Арония, как и Проша, иногда стала говорить о себе в мужском роде.
— Напоминаю — она чеченка, — объявил капитан, считая, что уличил девушку во лжи. — Хотя думаю, что вы и сами об этом знаете. По-русски Боева ни говорить, ни, тем более, думать не умеет. К сожалению, мы всё ещё не можем её допросить — ищем переводчика. А если заговорит — как бы вам хуже не было, Арония Викторовна. Помните — явка с повинной значительно сбавит вам срок. Тем более, что вы помогли задержать преступницу.
— Повторяю, я с-читала её мысли телепатически, — упорствовала девушка. — Просто я знаю чеченский язык, — заявила она, сама понимая, что роет этим признанием себе яму.