— Почему ты считаешь отсутствие у меня минимума информации важной частью переговоров? Я думал — это существенный недостаток… — что-то в голове не клеилось.
— Арбитр должен быть максимально беспристрастен. Это обязательное условие, чтобы его суждение приняли обе стороны.
— Занятно… Тогда, пожалуй, да, это условие соблюдается. И ты не будешь давить, рыжая?.. И ты, кошка?..
— Нет, — пришёл слитный ответ, а Илина ещё и добавила: — Иначе всё выродится в фарс.
Вот теперь я, кажется, начал понимать ситуацию. И стоило столько всего наворотить, чтобы только сейчас разобраться, что к чему! Но не всё так просто. Даже Илина не рассчитывала на полноценный арбитражный спор, её изначальные планы были куда скромней — воистину, аппетит приходит во время еды! Теперь же нам всем с этим жить — не с хорошим аппетитом, разумеется, а со всей этой сложной и чреватой глобальными последствиями ситуацией.
Нет, сам феномен арбитража не был чем-то из ряда вон, я был с ним знаком ещё со времён земной эпопеи. И Диана, и её коллеги по переговорным клубам время от времени пользовались услугами неких уважаемых арбитров, предпочитая их неповоротливому механизму государственных судов. Почему так? Почему коммерсанты, непримиримые порой в своей конкурентной борьбе, отдавали жизненно важные вопросы бизнеса на откуп каких-то сторонних лиц? Да ещё и не государственных служащих? Всё просто. Ещё не изобрели наднациональных судов, зато наднациональные проблемы возникают сплошь и рядом. Кому доверить их решение, если у одних коммерсантов сильны позиции в одном государстве, а у других — в другом? Как оградить суд от влияния личных связей в так называемой национальной юрисдикции? Только доверив решение вопроса конкретным людям, о которых достоверно известно, что они собой представляют.
Но проблема независимости — лишь вершина айсберга. Есть ещё проблема компетентности судей. Кто там будет судить от имени государства — неизвестно. Очень часто судят дилетанты в том деле, которое предстоит решать. Сами решения выносятся исходя из формальных принципов, из норм некого абстрактного закона, но не из конкретной экономической ситуации и законов той или иной сферы хозяйствования. А ведь есть ещё и неписаные обычаи делового оборота, о которых государственные судьи могут и не знать! Поэтому привлечение людей, сведущих в вопросе — логичная и оправданная мера. Привлекают тех, чья квалификация не подлежит сомнению. Именно им — квалифицированным и по-настоящему независимым — вручают судьбы масштабных споров.
А если к этим аргументам добавить нежелательность вмешательства в сугубо личные коммерческие дела третьих лиц… Особенно государства, монополизировавшего правосудие… Зачем коммерсантам пускать на свою кухню лишних контролёров? Ведь в государственном суде судят государственные же чиновники! Наконец, не стоит забывать, что и сама корпорация — это сложная бюрократическая структура. Часто управленцам всё равно, какое решение будет принято, лишь бы оно было принято посторонним и имело вес в глазах высших инстанций своей же компании. Им просто нужна бумажка за авторитетной подписью, чтобы закрыть опостылевшую тему, камнем висящую на балансе, и прикрыться в случае чего от собственников бизнеса или проверяющих инстанций.