Как обычно, Сал начал с беззлобного подтрунивания.
— Дэв, Майлс, Нив! Мои самые близкие люди, не считая, конечно, моей теперешней подружки и всех моих бывших жен. Дэв, как ты думаешь, примет меня наша церковь обратно в свое лоно, когда я стану совсем старым?
— Блудному сыну надлежит вернуться раскаившимся и в рубище, — суховато заметил епископ.
Майлс засмеялся и обнял обоих друзей.
— Господи, как хорошо, когда мы вместе. Я чувствую себя снова в Бронксе. Ты еще пьешь «Абсолют» или сейчас это уже не в моде?
Вечер начался, как всегда, в прекрасной дружеской обстановке, не требующей никаких условностей. Споры по поводу второго мартини, неопределенное пожимание плечами — «Почему бы и нет, мы не так часто собираемся» — это со стороны епископа; «Да нет, мне, пожалуй, хватит» — Майлс; беспечное «Разумеется» Сала. Потом разговор вдруг резко повернул от сегодняшней политики (победит ли мэр снова на выборах) к проблемам церкви.
— Если ты не в состоянии выложить 1600 долларов в год, твой ребенок не может ходить в приходскую школу! Боже мой, а помните, как наши родители платили один доллар в месяц, когда мы ходили в школу Св. Франциска Ксавьера? Приход содержал школу на деньги, вырученные от игры в Бинго.
Жалобы Сала по поводу импорта:
— Естественно, нам надо было бы везде приклеивать ярлыки, что то-то и то-то сделано таким-то профсоюзом, но мы же получаем вещи, сделанные в Корее или Гонконге, и платим за них треть цены. Если мы перестанем их брать, мы просто прогорим, а когда берем — нас обвиняют в подрыве профсоюзов.
Рассуждения Майлса:
— Я все еще думаю, что мы и половины не знаем, сколько денег отмывается на 7-й Авеню.
Разговор завертелся вокруг смерти Никки Сепетти.
— Умереть в собственной постели — он слишком легко отделался, — высказался Сал, согнав с лица веселость. — После всего, что произошло с твоей красавицей.
Нив заметила сжатые губы Майлса. Когда-то давно Сал услышал, как Майлс, поддразнивая Ренату, назвал ее «моя красавица» и, к раздражению Майлса, подхватил это. «Как дела, красавица?» — приветствовал он Ренату. Нив не могла забыть эпизод, который произошел на поминках Ренаты. Сал тогда опустился на колени возле гроба с глазами, полными слез, затем поднялся, обнял Майлса и сказал:
— Попытайся думать, что твоя красавица уснула.
Майлс тогда ответил ему:
— Она не уснула, Сал, она умерла. И ты больше никогда не называй ее так, только я имею на это право.
Его голос был лишен какого-либо выражения.
До сегодняшнего дня Сал больше не позволял себе этого. Наступила неловкая пауза. Сал одним глотком допил мартини, поднялся, улыбаясь, и бросив: «Я сейчас вернусь», прошел по коридору в туалет для гостей.