Дэвин вздохнул:
— Может, он и великий дизайнер, но в нем все еще слишком много показушного.
— Он дал мне старт, — напомнила ему Нив. — Если бы не он, кем бы я сейчас была? Наверное, заместителем завотдела в «Блумингдейлс».
Она посмотрела на выражение лица Майлса и сказала:
— Только не говори, что это было бы лучше.
— Я такого и в мыслях не держал.
Накрывая к обеду, Нив погасила люстру и зажгла свечи. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Каждое блюдо сопровождалось комментариями: «Превосходно! Замечательно!» Епископ и Майлс пошли по второму кругу, Сал — по третьему.
— Никаких диет, — сказал он. — Это самая вкусная еда во всем Манхэттене.
За десертом разговор снова незаметно перескочил на Ренату.
— Это один из ее рецептов, — сказала им Нив. — Приготовлено специально для вас. Я только недавно начала заглядывать в ее кулинарную книгу, это ужасно интересно.
Майлс перевел разговор на свою будущую возможность возглавить Отдел по борьбе с наркотиками.
— Я, может быть, составлю тебе компанию в Вашингтоне, — сказал Дэвин, улыбаясь. — Но это пока строго между нами.
Сал настоял на том, чтобы помочь Нив убрать со стола и вызвался сварить эспрессо. Пока он возился с кофеваркой, Нив вытащила на свет изящные кофейные чашечки — зеленые с золотом, переходящие в семье Росетти по наследству.
Звук падающего предмета и вскрик заставил всех побежать на кухню. Ручка от кофеварки отвалилась, и кофеварка упала, залив стол и кулинарную книгу Ренаты горячим кофе. Сал приплясывал у крана, держа докрасна обожженную руку под струей холодной воды. Он был бледен, как привидение.
— У этой чертовой посудины отломилась ручка, — он пытался придать своему голосу безразличие. — Майлс, я думаю, что ты мне просто решил отомстить за то, что я тебе когда-то в детстве сломал руку.
Ожог был достаточно обширным и, конечно, болезненным.
Нив схватила листья эвкалипта, которые Майлс всегда держал на случай ожогов, осторожно высушила руку Сала, положила на нее листья и обернула мягкой льняной салфеткой. Епископ тем временем расставил чашечки и начал их протирать. Майлс пытался высушить книгу. Нив не могла не заметить боль в его глазах в то время, как он рассматривал рисунки на намокших, покрытых кофейными пятнами страницах.
Сал тоже обратил на это внимание; он выдернул свою руку, над которой хлопотала Нив.
— Майлс, ради всего святого, прости.
Майлс держал книгу над раковиной, стряхивая последние капельки кофе, потом накрыл полотенцем и бережно положил на холодильник.
— Не за что извиняться. Нив, где ты откопала эту чертову кофеварку, я ее раньше не видел.