— И где они жить станут?
— На усадьбе и станут, — пожал плечами дядька Берендей, которого подобные вопросы волновали мало. — Палатки поставят… велено кого нанять в помощь, чтоб там кухарить. Не хотите, девчата?
Мы переглянулись и покачали головами.
Нет, работы-то ни у кого не было, но… но вот что-то подсказывало, не след нам соваться.
— И правильно, — дядька Берендей широко зевнул. — Передайте этому… некроманту, что я к вечеру наведаюсь.
Мы кивнули.
Врать? А смысл…
Старая усадьба располагалась на пригорочке, и остатки белесого некогда нарядного каменного строения виднелись издали.
— Клад они искать приехали, — Васятка шел, то и дело подпрыгивая. — А вся эта экспедиция, она чтоб другие не лезли!
— Какой клад? — Ксюха ступала неспешно, срывая по дороге цветы, из которых плела венок. И вроде бы как случайно срывала, да только ложились узором травяным полынь да бессмертник, которые от дурного глаза защитят. Вплетались незабудки синими стежками, а следом и длинные кисти донника торчали. Он гнулся туго, зато скреплял силу прочих трав щитом незримым.
И верно.
Надо бы и мне, а то мало ли, кто их этих посторонних некромантов знает.
— Вестимо, какой! Зачарованный! — Васяткины глаза заблестели, и я поняла, что ночью братца придется сторожить, ибо не усидит.
— Нет тут кладов, — возразила Линка, которая венка плести не стала, но присела, ткнула палец в землю, а после коснулась им лба. Сперва своего, потом моего и Ксюхиного.
Сила Линкина была горячей, острой, что кайенский перец.
Я уж и позабыла.
— Крепче стало, — Ксюха скривилась. — Мамка тебе ничего… не говорила?
— Пока ничего, — Линка и Васятку пометила, отчего тот замер, замолк, рот раскрывши. И только из глаз слезы градом сыпанули. — И не спрашивает, и не говорит, но… я вот думаю, а смысл бегать-то? Уже набегалась.
Мы кивнули.
И ведь каждая, готова поклясться, тоже о том думала, что… набегались. Хорошее слово. Правильное. Как раз для нас всех.
— Так что, если не заговорит, сама спрошу… оно ведь все одно не сразу… пока представит, пока… благословение получу.
— А разве его нет? — Ксюха сплела венок и для Линки, а я коснулась трав, потянулась к ним ласкою, прося защитить от неведомого, и те отозвались привычным теплом.
— Есть, но… оно ведь тоже разным бывает. И не факт, что примут… я ведь теперь… — она руками себя обняла. — И… эх, почему все так… нелепо вышло, а?
Кто бы умел ответить.
Я напялила венок на вихрастую Васяткину макушку, а он и не подумал протестовать, но лишь крепче вцепился.
— Примут, — Ксюха погладила подругу по плечу. — Кого, как не тебя-то?