Глава 1. Где происходит возвращение к истокам
…три девицы под окном.
Начало авантюрной истории
Последней в Лопушки вернулась Линка.
Сперва раздался истошный вопль Васятки:
— Линка приехала!
Затем грохот и сдержанный перемат тетушки Акулины, которую вопль этот застал на лестнице да с горшком в руках, который она норовила пристроить на полке. От Васяткиного вопля горшок из рук выскользнул, чтобы разлететься на осколки. На пол и вязаные, вчера вычищенные, половички плеснуло белою сметаной. И обстоятельство сие заставивши старого кота приоткрыть левый глаз, потом и правый, верно от удивления, а там и вовсе покинуть нагретый подоконник. К сметане Пират подходил не спеша, с видом пренезависимым, чтобы если вдруг случится хозяйке осерчать, то без ущерба для достоинства кошачьего вовсе мимо пройти.
— Ну, оглашенный… — сказала тетушка, вытирая взмокшие руки о передник. — И чего разорался-то?
В окно же просунулась вихрастая Васяткина башка.
— Линка приехала! Марусь…
— Иди, — буркнула тетка, с лестницы спускаясь. А я ей говорила, что полка под потолком — не самая лучшая идея.
Но кто ж меня послушает?
— Все вернулись! — Васятка приплясывал от нетерпения и даже палец в ухо засунул. Уши у него были приметные, огромные, оттопыренные, и покрытые веснушками, впрочем, как и Васяткин нос, и щеки, и шея, и весь-то он сам, от макушки до пяток.
Пятки, впрочем, тоже были в рыжих пятнах. Я знаю. Видела, когда на сажалке купались.
А Линка и вправду приехала.
Только, в отличие от меня, не на рейсовом автобусе, но на ярко-алом нарядном, словно игрушечном, автомобильчике, который ныне стоял возле забора, притягивая взгляды и наших деревенских кумушек, и Пантелеймона. Черный козел, на счастье, был привязан крепко, а потому только и мог, что наклонять голову и бородой трясти, угрожая чужаку скорой расправой.
— Идешь, — Васятка дернул меня за руку.
— Иду…
Не то чтобы я испугалась или, не приведите Боги, застеснялась. Стесняющаяся ведьма — это даже не ведьма, это… в общем, я пригладила растрепавшиеся волосы. И юбку обтянула. И…
— Ишь, — Ксюха погрозила Пантелеймону пальцем, и козел, побаивавшийся лишь Ксюхи и, быть может, своей хозяйки, спешно выплюнул пожеванную веревку. — Какая…
А Линка и вправду была…
Какой.
Такой.
Не похожей на себя. Нет, из нас-то она всегда выделялась яркой броской красотой, что и привлекала внимание, как нужное, так и не совсем. И за прошедшие пару лет красоты меньше не стало, скорее уж она сделалась изысканнее, утонченней. И теперь Линка выделялась… а вот аккурат, что алый её автомобильчик.