– Нет. Не хочу… – стиснув зубы, просипел детектив и, точно ненормальный, изо всех сил затряс руками и ногами.
За какие-то считанные секунды он успел превратиться в истинного сумасшедшего. Он брыкался и мычал, пускал слюни и проклинал весь белый свет, угрожал и умолял, но всё было тщетно.
Выдохнувшись, он смирился.
Принял свою участь.
Распрощался с будущим.
И бессильно застонал…
А потом Уолтер услышал прочих несчастных, обитавших в других палатах. Их стоны и плач разносились по коридору, и если долго-долго в них вслушиваться, то можно было подумать, что это рыдает скрипка – до того горько оплакивали свою жалкую судьбу больные старики. Брошенные и всеми позабытые… Ввергнутые в мрачную пучину страданий и одиночества…
«И что только останется после них? – вдруг задумался детектив. – А что останется после меня, когда я сгину в чёрном океане?
Зачем я жил, если всё закончится столь скоро и бессмысленно?
Зачем я жил, если всё закончится столь скоро?
Зачем я жил, если всё закончится?»
И он закрыл глаза.
«И почему только в моих планах никогда не значилась смерть? Неужто я полагал, что буду жить вечно? Да уж… лучше б я птицей на свет явился, нежели человеком, осознающим свой совершенно неизбежный и бессмысленный конец».
Так он и заснул.
Его разбудил ружейный выстрел, прозвучавший, как гром среди ясного неба, на всё здание лечебницы. Уолтер раскрыл глаза, мотнул головой, после чего дёрнулся, попытавшись встать. Ремни не пустили его, и он тотчас вспомнил всё по новой. «Маяк». Кракен. Неизбежная смерть. Ужас. Отчаяние. Мрачная безысходность.
– Да-да-да, – сказал он сам себе. – Не стоило мне просыпаться.
И только детектив было решил, что выстрел попросту послышался ему во сне, как дверь в палату отворилась и на пороге показался звонарь. Уолтер, насколько это представлялось возможным, оторвал голову от подушки, чтобы получше его разглядеть.
– Вы? – удивлённо произнёс детектив.
– Я, – ответил старик, поставив охотничье ружьё у стенки.
– Это вы стреляли?
– Я… Я не хотел, правда, – сбиваясь и запинаясь, произнёс звонарь. – Я… я собирался лишь напугать его, чтобы… чтобы он отпустил вас, но… Но он сказал, что я спятил. А потом… потом напал на меня. Всё получилось само собой.
– Он мёртв?
– Похоже, что да. Я хотел как лучше. Чтобы вам дали свободу. Ведь это неправильно, что вы здесь. Неправильно…
– Освободите меня.
– Да-да, сейчас. – И старик принялся отстёгивать ремни.
– А где сейчас Виктория? – спросил детектив.
– Виктория?
– Та, с которой я сюда приплыл.
– Не знаю… О ней я ничего не знаю. Узнал вот только про вас… что вас сюда определили, и сразу решил, что мне лучше тотчас пойти утопиться, коли ничего не предприму для вашего спасения. Только вот получилось совсем не так, как я хотел. Я ведь не собирался никого убивать. Что же я наделал?