Лота что — то пропищала, а я слегка пристукнул кистенем по столешнице и девушка притихла. Услышав шум в коридоре, прикрыл дверь и запер ее на щеколду.
— Сейчас мои люди выломят дверь и порежут тебя на части! — пообещал барон, прислушиваясь, как в дверь долбят чем — то тяжелым. — Встань на колени и ты отделаешься поркой.
— Значит, в окно, — решил я. — Позвольте, господин барон, я вам помогу.
Барон не хотел лезть в окно и не желал принимать помощь. Упирался, растопыривал руки, пытался ударить и даже укусил за палец. И окно не хотело принимать в себя тело аристократа — бутылочные донышки, скрепленные раствором, сопротивлялись благородной голове, но, в конце — концов я победил и окно и барона!
Проследив за падением тела, повернулся на шум. Дверь в номере крепкая, засов надежный, но вот косяк вызывал опасения. Вынесут ведь дверь с косяками! А я в гостинице прожил больше месяца и успел привязаться к этому номеру. Разбитый шкаф, сломанная кровать, а если еще косяки — жаль! Обнажив меч, вздохнул — правшу не переделать! — меняя руки — в левую ухватил рукоять меча, а кистень — в правую. Останься кистень в левой — мог бы кого — то убить. Глупость и чванство заслуживают наказания, но не смерти, тем более, ни в чем не повинных людей.
Их должно ворваться человек шесть — столько я насчитал лошадей в конюшне. Минус барон, остается пять. Но, может, кто — то из слуг господина Выксберга решится пойти на выручку хозяина. Берем самый худший вариант — противников будет девять. Девять, это много, но если будет десять — совсем плохо. Если десять — придется их убивать…
Спасая от разгрома остатки комнаты, махнул кистенем, выбивая запор из пазов. Дверь распахнулась, стукнувшись о стену и в проем вломилось пятеро, размахивающих мечами, при этом, отчаянно мешая друг другу, а значит — помогая мне. Когда — то, мои наставники говорили, что искусство боя одного против нескольких состоит не в том, чтобы драться со всеми сразу, а в другом. Даже самый опытный воин не в состоянии справится с тремя — четырьмя противниками, если будет сражаться со всеми сразу. Искусство состоит в том, чтобы навязать бой на твоих условиях. Сейчас я в который раз реализовывал наставления своих учителей — отбивал мечом клинок у того, кто был чуть — чуть впереди остальных, а потом, либо бил его кистенем в локоть или колено, или эфесом в лоб. Через три — четыре минуты можно было добивать раненых и собирать трофеи для будущей коллекции. Но, как уже было сказано выше, убивать я никого не хотел, потому позволил поверженным противникам уйти. Те, кто ходить не смог, уползли. А трофеи… Нет, они того не стоили — старые мечи, названные оружием лишь по недоразумению. Я их и в руки не стал брать — и так видно, что делали эти «мечи» в сельской кузнице, из сырого железа, а кузнец привык ковать серпы и подковы. Может, у барона получше? Я посмотрел в угол, куда улетел меч, но увидел там Лоту. Девушка вылезла из — под стола и пыталась натянуть платье, но руки ее не слушались.