Затем у него случился приступ, и он так отчаянно метался и стонал, что сердце у меня едва не разорвалось.
Когда Хакатри снова стало можно нести, мы продолжили наш путь по Снежным Полям, но около Великой Красной реки он вынырнул из забытья, как ныряльщик на большие глубины, и заявил, что не поедет домой, а хочет повернуть на юго-запад, в сторону города Мезуту'а. Я запротестовал, но Хакатри сказал:
– Я обещал наследнику Эназаши, что вернусь в Серебряный дом, чтобы принести свои извинения за то, что взял ведьмино дерево из его рощи. Кто знает, поправлюсь ли я когда-нибудь? Честь призывает меня воспользоваться этой возможностью.
Я невольно вздрогнул – в конце концов, «честь» привела нас в то ужасное положение, в котором мы находились, пусть то была честь Инелуки, а не моего господина. Сейчас я уже не верил в ее значимость. Когда я сказал об этом целительнице, сопровождавшей нас из Асу'а, она посмотрела на меня так, словно я заговорил на иностранном языке: она просто меня не поняла.
– Конечно, мне не нравится выбор твоего господина, – сказала она. – У меня заканчиваются ингредиенты, из которых я делаю мазь, помогающую лорду Хакатри, и я предпочла бы вернуться в Асу'а. Но мы не можем отнимать у твоего господина то немногое, что у него осталось.
– Вы имеете в виду его жизнь? – сказал я, пытаясь подавить закипавший гнев, что у меня не слишком хорошо получилось. – Чем больше он путешествует, тем сильнее я боюсь, что он не выживет.
Она лишь покачала головой. Как и другие целители, она была доброй и полной сострадания, но сейчас я совсем не понимал народ моего господина.
На этот раз, из-за состояния лорда Хакатри, мы не стали входить в Мезуту'а со стороны озера Небесное зеркало и Прохода папоротников, а двинулись по древнему Серебряному тракту, через горы к гордым Южным воротам. Мой господин находился в закрытых носилках. Весть о нашем возвращении разлетелась по всему подземному городу, и после того как мы вошли в Серебряный дом, улицы наполнились горожанами, которым хотелось нас увидеть. Казалось, Инелуки наслаждался вниманием толпы, но мой господин лишь изредка приоткрывал занавески носилок. Я видел, что он испытывал жуткую боль, но твердо решил выполнить свое обещание.
Наконец мы принесли Хакатри к Залу Свидетеля, где в мерцавшем сиянии Осколка собрался двор Эназаши; я не увидел Кай-Аниу, его мнимого соправителя. Хозяин Мезуту'а хмурился, глядя, как носилки Хакатри несут по ступенькам к центру покоев. Наследник Эназаши также на нас смотрел, но его лицо хранило нейтральное выражение, хотя было нетрудно угадать, что данное им разрешение Хакатри и Инелуки забрать ведьмино дерево стало причиной серьезных разногласий между ним и отцом.