Высокие столбы из красного кирпича при въезде на старую территорию Причарда я увидела издалека. Я свернула между двумя столбами, оплетенными мертвыми лозами. На обоих были одинаковые бронзовые таблички: «Лечебница Причард, основана в 1851 г.». Одна из створок старинных ворот, увитая такими же коричневыми безжизненными лозами, была приоткрыта и подперта камнем. Я ехала между величественными рядами вечнозеленых дубов, подпрыгивая на разбитом асфальте. Подъезжая к круговой дороге перед главным входом, я притормозила: перед зданием красовался огромный ржавый металлический фонтан. Я неспешно обогнула его, поражаясь этой детали, потом припарковалась и вышла из машины.
Здание было колоссальным. Готический замок красного кирпича с эркерами, украшенными каменными наличниками, венчала, пронзая горячее облачное небо, великолепная центральная башня с колокольней. Другие башни и шпили высились над флигелями по сторонам главного здания. У конца каждого из крыльев стояло на страже по огромной магнолии. Общий вид портил заросший бурьяном газон. В полуденной жаре звенели цикады, на горизонте клубились серые тучи: в воздухе можно было уловить привкус дождя.
Если Вэл говорила правду, моя мама была заточена в этих самых стенах. И бабушка Колли тоже. А потом обе умерли где-то здесь, спрятанные от мира в лабиринте башен и шпилей, окон и комнат. Когда-то эти стены вмещали уйму людей – сотни пациентов, врачей, медсестер, администраторов. Но, вглядываясь в темные окна, я сознавала, что мои мама и бабушка умерли здесь в одиночестве.
Печаль, их бесконечная печаль передалась мне, заполнив пространство между кожей, сосудами и внутренними органами, так что я уже не знала, смогу ли шевельнуться.
Но я все же заставила себя сдвинуться с места. Обогнув восточное крыло, я пошла по обширной территории по заросшей тропинке, которая выглядела вполне многообещающе. Кладбище располагалось на макушке голого, выжженного солнцем холма в четверти мили от госпиталя. Большая резная металлическая арка над входом была, судя по всему, новой: «Кладбище старой лечебницы Причард». Проходя под аркой и оглядывая ряды аккуратных металлических крестов, усеявших холм, я уже заливалась потом.
Ветерок просвистел под аркой и приподнял мои мокрые волосы. Я стояла как вкопанная и не верила собственным глазам: кладбище было огромным, оно раскинулось на множество акров. Там было не менее тысячи могил, может, и больше, они тянулись до видневшегося вдали ряда деревьев, их разделяли крестообразные, заросшие травой тропинки. На табличках – некоторые из них были украшены выцветшими на солнце шелковыми цветами – значились двух-, трех- и четырехзначные числа. Имен не было.