Заитдан внимательно посмотрел ей в лицо, и глаза его потеплели. Девушка искренне за него беспокоилась! От старика это тоже не укрылось – он пожевал губами, потеребил свою длинную бороду и кивнул сам себе головой.
– Умоляю тебя, эймир, – не делай этого! – в разноцветных глазах Рун блеснули слезы. – Мы придумаем другой план…
– Хорошо, – согласился неожиданно Заитдан. – Не плачь. Мы подумаем об этом завтра – со свежими силами. Приготовь для меня отвар, чтобы я мог поспать, – и сама ложись. Ночь на дворе.
– Ты обещаешь? – девушка улыбнулась сквозь слезы, не смея верить. Эймир кивнул.
Ночью, когда все уснули, из дворца эймира Сантаррема выскользнул человек. В руках у него была деревянная резная шкатулка, на пальце – кольцо, и одет он был по-дорожному. Дойдя до конюшни, он вывел из стойла сильного выносливого жеребца, вскочил на него и растворился в ночи.
Услыхав донесшийся с улицы топот копыт, Заитдан закрыл глаза и облегченно вздохнул. Проклятый колдун умрет – и Рун воссоединится с дочерью. Если ради этого эймиру тоже суждено попрощаться с жизнью – что ж, он оставил все нужные распоряжения. На престол Сантаррема взойдет Шакнатт – сын старшего брата матери Заитдана. Это не принято – наследование всегда происходит по мужской линии, но Шахриянн была не просто женой эймира – она носила титул эймирани, единственной в истории Сантаррема! Шакнатт воспитывался при дворе, и пусть они с Заитданом не были родными братьями и не всегда во всем соглашались, он справится с возложенной на него ответственностью – должен справится. И за Рун он присмотрит – Заитдан попросил его об этом в письме, которое передадут брату, если с эймиром что-то случится.
Теперь можно спать. Великий эймир Сантаррема выпил отвар, приготовленный для него Рун, и вытянулся на ложе, стараясь не обращать внимание на боль, терзающую тело. Ничего, это жизнь – пока еще жизнь. Ничего…
Глава 29. Девочка и Охотник
Высокий темноволосый мужчина уверенно пересек холл Болотного замка и свернул в один из боковых переходов. В мешке, который он нес на плече, слабо трепыхалось что-то живое. Наблюдающая за ним девочка знала, что это упирия – так ей подсказывало чутье. Она вообще видела больше других – и не всегда глазами. Вот и в этом мужчине с приметным шрамом на лбу и следами когтей на шее ей чудилось что-то такое… Девочка даже самой себе не могла объяснить собственные странные ощущения, однако всякий раз, когда он появлялся в замке, она покидала комнату, в которой жила, и, пробираясь одной только ей известными потайными ходами, наблюдала за каждым его шагом.