В ту далекую пору, о которой шла речь, некоторые бывшие ханы Азербайджана, по наущению шахского правительства и английских эмиссаров, пытались поднять мятежи, направленные на отделение их ханств от России. Эти авантюры иранских агентов из феодалов и духовенства происходили в Гандже, Талыше и ряде других мест Азербайджана. Они потерпели крах, так как широкие массы Азербайджана не только не приняли в них участия, но даже оказывали помощь русским войскам в подавлении мятежей. Так Северный Азербайджан остался во владении России.
Об этих событиях вспоминал сейчас зарубежный листок, отмечая их столетие, и при этом недвусмысленно становился на сторону мятежных ханов и одновременно восхвалял действие некоего полковника британской службы, пробравшегося в Северный Азербайджан и стремившегося спровоцировать население в тылу у русских войск.
Хабибулла слышал об этих событиях, еще будучи мальчиком, от Бахрам-бека, в свою очередь слышавшего о них от своего отца, принимавшего участие в ганджинском мятеже Вынужденный после подавления мятежа спасаться, дед Хабибуллы бежал на юг, через Араке, осел в Южном Азербайджане, остававшемся под властью Ирана, где прожил до конца своих дней.
«Если б не наше мужичье, возможно был бы сейчас и Северный Азербайджан под властью Ирана, а не большевиков», — с грустью размышлял Хабибулла.
Он знал, конечно, что Реза-шах, недавно занявший в Иране трон каджаров, жестоко притесняет население Южного Азербайджана. Знал, что в стране царят голод, нищета, что люди страдают от малярии, трахомы, туберкулеза, что эпидемии уносят в могилы тысячи, а медицинская помощь почти отсутствует. Знал, что в стране нет ни одного высшего учебного заведения, а немногие открытые начальные школы влачат жалкое существование; что иранские правители отрицают национальную самобытность и культуру азербайджанского народа, преследуют азербайджанский язык. Да, все это хорошо знал Хабибулла и все же был убежден, что лучше находиться под самой жестокой властью Реза-шаха, чем тут, в Советском Азербайджане.
Оказаться под властью Ирана не представлялось Хабибулле таким уж несбыточным. О нет, он не собирался последовать примеру деда и нелегально перейти границу — для этого внук был слишком малодушен и содрогался при одной мысли очутиться, как дед, средь бурных мутных волн Аракса. Но Хабибулла хорошо помнил, что пять-шесть лет назад, во время Парижской мирной конференции иранское правительство предъявило меморандум о передаче Ирану всей территории Азербайджана с городом Баку и Нагорным Карабахом. Эти притязания, к его сожалению, не осуществились, но как знать — чего не случилось вчера, то может случиться сегодня, завтра, послезавтра…