– Да? – обрадовалась Лиза. – Правда, пусть принимает меня такой, какая я есть. Скажу ему, что не смогу привыкнуть к его образу жизни. Пусть снимет квартиру. А когда бабушка умрет, можно дом продать. Я уже посмотрела, такие в центре города стоят почти как квартиры…
– Думаю, не стоит пока заходить так далеко, – перебила ее Марго. – Про продажу дома умолчи. Просто скажи, что тебе показалось, будто ты ему не подходишь, потому что не сможешь жить в такой непривычной обстановке и без санузла. Придумай что-нибудь… Может, у тебя хронический фарингит и тебе нельзя переохлаждаться? И обязательно расскажи, как ты переживала.
– Ой, Маргариточка, ты такая умная! Так и сделаю, правда. Спасибо тебе.
Порозовевшая от счастья Лиза убежала звонить жениху, а Марго подумала, что, пожалуй, оказала парню медвежью услугу. Лучше бы им расстаться сейчас, потом будет больнее.
* * *
С работы в этот день друзья-коллеги возвращались все вместе, за исключением Миши, которого, невзирая на страстное желание воссоединиться с невестой, загрузили какими-то срочными делами. После обеда прошел дождик, и жара спала. Прохладный ветерок нежно трепал волосы Марго, в лужах отражалось вечернее солнышко, на траве блестели прозрачные капли, порхали невесомые мотыльки, где-то в высоте пел дрозд. Марго с удовольствием вдохнула ароматный воздух. Ах, как хорошо!
Петр шел рядом и смешил ее всякими глупостями:
– Знаешь, как возникла Сикстинская капелла? Микеланджело увидел папу Юлия II и говорит: «Здрасьте». А тот: «Потолок покрасьте».
Марго хохотала, ей было легко и весело. Жаль, что дорога до гостиницы так быстро заканчивается. Вот уже показался дед Суран на своем обычном месте. Снова он заиграл для них «Славное море – священный Байкал».
– Кто такой этот баргузин, – спросила Лиза, когда песня была спета. – Боцман, чтоли?
– Это такой грузин, который бежал в пятнадцатом веке из-под гнета Османской империи на Байкал, и ассимилировался с бурятским населением, – объяснил Эдик.
– Правда? – не почувствовала подвоха Лиза. – Как интересно…
– Нет, это название ветра, одаренная ты наша, – сказал Нахов.
Хоть он и подшутил над ней беззлобно, Лиза все-равно обиделась.
– Да, Эдичек, я девушка обычная. У меня все как у всех, и интеллект, и ориентация. Не то, что у тебя, – сказала она ядовито.
Марго замерла. Ну надо же, какая поганка! Выдает чужие тайны вот так, при всех. Впрочем, Илья, кажется, не услышал. Она повернулась к Петру. Тот явно переваривал Лизины слова, переосмысляя интерес Нахова к философским изысканиям его друга, и совершенно очевидно, не приходил от всего этого в восторг. Лицо его из изумленного становилось злым и бледным. Он весь подобрался и двинулся к Нахову.