Очень скоро ее стали приглашать в дом все чаще и чаще, так как выяснилось, что все любят и немного умеют играть в волейбол. Образовалась веселая компания. На дворе стоял июль, когда решено было вырваться из города на неделю с палатками. Народу собралось много. Валечка вкусно готовила, задорно подпевала подруге у костра и часто отправлялась с новым другом на долгие экскурсии вдвоем, вооруженная тяжелыми фотопринадлежностями, так как теперь Валечка — вслед за ним — стала страстным фотолюбителем.
Вернувшись в город, они проводили долгие часы в темноте ванной, печатая фотографии "для всех друзей", и тут-то крепость рухнула. Роман протекал столь же бурно, что и предыдущий, за исключением того, что Валечка была чрезвычайно осторожна. Подруга ничего не замечала много месяцев. У любящих возникло настоящее взаимопонимание, когда вкусы Валечки в фотографии вылились в интересную и самостоятельную тему. Все шло чудесно. Валюша твердой рукой выводила красивый флирт на столбовую дорогу замужества — не форсируя событий, аккуратно и совершенно неумолимо. Никакие шероховатости не должны были испортить эту блестящую конструкцию. И тут все рухнуло самым неожиданным и отвратительным образом.
Возлюбленный, очарованный Валюшиной красотой, отпечатал несколько ее снимков в обнаженном виде и, налюбовавшись, засунул их в толстый том Шекспира, стоявший на самой нижней полке книжного шкафа. И забыл там. На беду, его дочка, любившая книжки, однажды добралась до никому не нужного классика. Разглядывая картинки, а потом удивительные фотографии, она узнала тетю Валю и, озадаченная, побежала к маме.
Казалось, обвалился потолок. Но, в действительности, только рухнула семья. Но, на беду, не в Валюшину пользу. Может быть, между супругами сохранилась внутренняя связь, а, может, муж не был готов к решительным движениям, но уличенный, припертый к стене, он не нашел в себе сил бросить близких людей.
Однако, семья в одночасье стала несчастна, а Валечка — свободна.
Жизнь ее, без сомнения, трудно было назвать недостаточно увлекательной, но, тем не менее, обременительные нервные издержки так утомили ее, что она решила отдохнуть некоторое время, набираясь сил. Вот тут-то ее и нашел Илья.
Шустер помолчал, оглядел окрестности с холма, на который они поднялись, тонкую линию далеких синих гор и продолжал:
— Илья ее любил, вот что удивительно, но как он умеет — на свой лад. Я-то думал, он вообще никогда не женится, будет вечно по бабам порхать.
Николай Николаевич слушал, зачарованно разиня рот.
— Мы с Ильей учились вместе, и, на самом деле, он интересовался одной только наукой, — Шустер удовлетворенно засопел. — Работал, как зверь: ни на что другое просто времени на хватало. Мы, впрочем, все вкалывали от зари до зари. Квартир не было, жили в общаге, а Илья перебрался к жене. Да, я забыл рассказать, как он Валечку нашел. Жить в нашей общаге было невыносимо: холод, вечно люди, голые комнаты и плохое питание в столовой. И вот однажды Илья взял листок бумаги, поставил в середину точку и обвел ее радиусом. "Это, — говорит, — наш институт, а кружок — район Москвы не дальше, чем десять минут на автобусе. Я возьму себе женщину, которая будет жить в этом круге". И что бы ты думал? Через несколько месяцев нашел! Нашел и женился. Я не раз им восхищался… — добавил Шустер неопределенным тоном. Помолчал. И вдруг стремительно и злобно пристукнул муху на окне.