– Да-да, самое главное – соблюсти секретность, – живо отозвался мистер Корбек. – Я боюсь только, что все светильники – или некоторые из них – будут уничтожены в самое ближайшее время.
К великому моему удивлению, мисс Трелони тотчас произнесла тоном спокойным и убежденным:
– Не будут. Ни один!
Мистер Корбек от изумления даже улыбнулся.
– Да откуда же вы знаете? – вопросил он.
– Не знаю откуда, но знаю – и все, – ответила она еще более загадочно. – Просто чувствую всем своим существом, как будто прожила с этой уверенностью всю жизнь!
Глава 8
Возвращение светильников
Поначалу сержант Доу засомневался, но, в конце концов, согласился частным образом консультировать нас по делу, которое ему предложат, однако попросил меня иметь в виду, что берется только консультировать, поскольку, если возникнет необходимость в решительных действиях, ему скорее всего придется передать дело в главное управление. Приняв это к сведению, я оставил сержанта в кабинете и пошел за мисс Трелони и мистером Корбеком. Прежде чем мы покинули комнату, сиделка Кеннеди заняла свое место у постели больного.
Я не мог не восхититься взвешенной, хладнокровной осторожностью, с которой путешественник изложил свое дело. С одной стороны, он вроде бы ничего не утаил, но с другой, описал пропавшие предметы лишь в самых общих чертах. Он не стал останавливаться на загадочных обстоятельствах похищения, а представил все как обычную гостиничную кражу. Зная, что единственная цель мистера Корбека – вернуть пропавшие предметы прежде, чем они утратят свой первоначальный вид, я отдал должное исключительной умственной ловкости, с какой он сообщил только самые необходимые сведения и умолчал обо всем остальном, причем совершенно незаметно. «Что и говорить, – подумалось мне, – этот человек многому научился на восточных базарах, а со своим западным умом еще и превзошел учителей!» Наш гость вполне внятно обрисовал положение дел детективу, который после недолгого раздумья произнес:
– Тигель или чаша, вот в чем вопрос.
– Что это значит? – насторожился мистер Корбек.
– Старое воровское выражение, пришедшее из Бирмингема. Я думал, в наши дни повальной моды на жаргон оно всем известно. В былые времена в Браме, где находилось великое множество кузниц, золотых и серебряных дел мастера покупали благородный металл у всех без разбора. А поскольку в малых количествах он продавался задешево, если покупатель не интересовался его происхождением, обычно у продавца спрашивали лишь одно: не желаете ли, мол, переплавить ваш товар? Получив утвердительный ответ, покупатель сам назначал цену, а тигель у него всегда стоял на огне. Если же принималось решение оставить товар как есть, последний клался на чашу весов и шел по цене лома. Эта практика сохранилась и по сей день, и не только в Браме. При розыске украденных часов мы нередко выходим на подобные мастерские, но опознать в куче шестеренок и пружинок именно те, что нам нужны, попросту невозможно. Впрочем, по поводу таких мелких краж сейчас в полицию мало кто обращается. В вашем случае многое зависит от того, является ли похититель «толковым малым» – так называют воров, хорошо сведущих в своем ремесле. Перворазрядный мошенник всегда способен определить, что сама вещь дороже металла, из которого изготовлена. И если это так – он сбывает краденое кому-нибудь, кто сумеет выгодно продать его впоследствии в Америке или, скажем, во Франции. Кстати, кто-нибудь, кроме вас, сможет опознать ваши лампы?