Представив стадо Тыкдыков, пасущихся возле Академии, я поежилась. Все это забивало грустные мысли о том, что мама могла попытаться построить свое женское счастье. Мне не нужны кареты, дворцы. Я его во дворце никогда не видела! И в карете тоже! Неужели во мне есть что-то … эм… человеческое? Жаль, никого уже не спросить.
Я привалилась к двери, толкнула ее и вошла. Заготовленная легенда про «маму Тыкдыка» готовилась к явлению на свет. Пока что она обрастала в моем воображении умилительными подробностями встречи Тыкдыка и мамы. Для правдоподобия.
— Мам! — бросился ко мне мой малыш, пока я чинила заклинанием стену.
— Малыш, — повернулась я к растрепанному сыну. — Тыкдык… он… Знаешь, у тебя есть мама… Есть ведь?
Я погладила малыша по голове.
— И у Тыкдыка тоже есть мама, — продолжала я, присаживаясь рядом с сыном. — Представляешь! Мы не создали фамильяра. Мы вызвали его! И за ним пришла его мама!
— Ура! — послышался радостный голос моей гадости маленькой. — Значит, маму Тыкдыка мы тоже берем! Тыкдык!
Мой малыш оторвался и бросился под большую кровать.
— Ты почему не познакомил нас со своей мамой! Вернулся, а про маму не сказал?
Я поперхнулась, видя, как из ванной появляется морда Тыкдыка. Значит, я его по всему замку, а он меня во всех позах тут!
— А маму мы точно заберем? — пристал ко мне сын, пока я укладывалась на остатки дивана.
— Да, если она согласится! — кивала я. — Если мама захочет с нами пойти, то мы ее обяза-а-а-ательно заберем!
Зевнула я, вспоминая подушку из золотой парчи и сладкие губы, пропитанные вином и страстью. Внутри что-то дернулось и сладенько заныло…
— Эх! — обиделась я на весь мир и повернулась в сторону продранной спинки.
Ночью я проснулась от того, что мне нечем дышать. Меня что-то пригвоздило к кровати так, что я стала похожа на сушеную воблу.
— Пурррр… Пурррр, — слышалось монотонное гудение, а по мне, одеялу и дивану кругами топтался Тыкдык, укладываясь спать. Я едва успела расставить ноги, чтобы меня не покалечило огромными когтями, потом вовремя убрала руку и голову.
— Укладывайся уже, — прошептала я, закатывая глаза и отодвигаясь к самой драной спинке.
Внезапно Тыкдык замер, а потом плюхнулся задницей на кровать и выставил мне в голову огромную лапу. Уже теряя сознание с я услышала: «Лизь, лизь! Пур-р-р-р!».
Очнулась я от того, что меня трясет за плечо.
— Мамочка, — прошептал голос сына, — мамочка, почему ты не просыпаешься?
Я потрогала синяк на глазу и поморщилась от боли. Тыкдык уже лакал из тазика воду, потягушеньками собирая ковер под собой.
— Ну как там мама Тыкдыка? — спросил сын, а я старалась не поворачиваться к нему фингалом. Ой, мамочки! Ай-я-яй!