В последний раз он приезжал сюда незадолго до революции, в 1916 году. Позднее, узнав, что погибла его шахматовская библиотека, сильно горевал.
Сестра Д. И. Менделеева писала о Шахматове:
«Трудно представить себе другой, более мирный, поэтичный и уютный уголок. Старинный дом с балконом, выходящим в сад, совсем как на картинах Борисова-Мусатова, Сомова. Вся усадьба стояла на возвышенности и с балкона открывалась чисто русская даль. Из парка, через маленькую калитку, шла тропинка под гору, к пруду и оврагу, заросшему старыми деревьями, кустарником и хмелем, и дно оврага и пруд покрывались роскошными незабудками и зеленью; дальше шел большой лес».
Шахматово Блок воспринимал совершенно по-особому. Он встречался здесь с раздольной русской природой, бесконечной ширью полей, дремучими лесами. Перед ним вырастал эпический образ России.
С открытой вершины холма открывалась округа на десятки километров. Полукольцом подступали голубые леса-великапы. Пестрели деревни. Этот пейзаж привлекал его в любые времена года, но особенно ранней осенью. Ему он посвятил стихотворение, перекликающееся с нетленными строками Лермонтова «Выхожу один я на дорогу»:
«Выхожу я в путь, открытый взорам,
Ветер гнет упругие кусты,
Битый камень лег по косогорам,
Желтой глины скудные пласты.
Разгулялась осень в мокрых долах,
Обнажила кладбище земли,
Но густых рябин в проезжих селах
Красный цвет зареет издали».
Если вы внимательно пересмотрите блоковский томик, то найдете множество отзвуков этих мест. Поэт не ограничивался описанием пейзажа. Этот пейзаж всегда вызывает какие-то желания, мысли, параллели, рождает другие образы, то легкие, как звуки скрипки или дыхание полевого ветерка, то бурные или суровые. Бесконечны их вариации.
Восемнадцатилетний поэт написал здесь «Летний вечер»:
«Последние лучи заката
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошеной межи.
Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей красный диск луны,
И замирает песня жницы
Среди вечерней тишины.
Забудь заботы и печали,
Умчись без цели на коне
В туман н в луговые дали,
Навстречу ночи и луне!»
В другой раз пишет про то, как застал «го в дороге ночной туман, как бил в тревоге копытами усталый конь - он не привык к ночи. Неподвижный, полусонный, угрюмый лес казался странным всаднику. Он направил храпящего коня в просвет, посеребренный луной.
Но вот показалась вдали церковь. Там, в темноте, скрывается отчий дом. Быстрее скачет конь. В селе замерцали огоньки.
Знаменитое стихотворение Блока «Русь» («Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь»), полное тревожных образов, было бы невозможно без Шахматова с его лесами и таинственными тропами, затерянными болотами и солнечными пригорками. Биографы поэта называют целые циклы, в той или иной степени отражающие блоковское Подмосковье: «Ante Lucem», «Стихи о прекрасной даме», «Пузыри земли», «Распутья», драму «Песнь судьбы». Всюду, где выступает щедрая шахматовско-бобловская природа, она как бы невольно противопоставляется скудным дачам Петербурга, которые, впрочем, Блок знал и любил.