– Хорошо.
Авелина ощупью прошла вдоль площадки к своей спальне. Света из окна хватало, чтобы различить очертания предметов. Опустившись на пол в своей комнате, Авелина надела очки и нахмурилась. Раньше она никогда не делала чучел и теперь понятия не имела, с чего начать. Она поспешно натянула на лыжи легинсы и поставила в углу. Немного похоже на ноги: очень тощие и загнутые с одного конца.
Сойдёт.
Затем она попыталась просунуть верхнюю часть лыж в старое кресло-мешок. Кряхтя от усилия, она в конце концов порвала ткань – и её всю засыпали полистироловые шарики. Топнув от досады, она встала и пнула кресло, отчего на пол высыпалась новая порция шариков.
Комната озарилась светом.
Сначала Авелина подумала, что это тётя Лилиан починила электричество, но потом поняла, что это была вспышка молнии, и принялась считать: один… два…
Последовавший почти сразу раскат грома дал понять, что буря разразилась прямо над Мальмутом. Подбежав к окну, Авелина вытерла стекло.
Море снаружи напоминало огромную сковороду с кипящей водой. Когда волны разбивались о берег и мол, вверх взлетали клочья пены. Даже в заливе, в относительной безопасности, рыбацкие лодки швыряло из стороны в сторону, словно их подкидывали невидимые руки. Однако живописным гневом стихии Авелина любовалась всего несколько секунд, а затем она увидела такое, что заставило её в тревоге отступить от окна.
На моле одинокий фонарь прилагал все усилия, чтобы развеять тьму вокруг, и под ним Авелина различила уходящую в воду лестницу: видимо, по ней люди спускались на пляж во время отлива.
На её глазах над водой показалась пара иссушенных рук и схватилась за блестящие железные прутья.
Авелина затаила дыхание.
Затем, точно какое-то гротескное насекомое, по лестнице взобралась угловатая фигура и выскочила на каменную дорожку. Ветер трепал длинные нечёсаные чёрные пряди, и они вились вокруг её головы, словно рой злобных мух.
В том, как эта женщина стояла, было что-то до жути неестественное. Сутулые плечи, кривая шея, бледные руки вытянуты вперёд так, будто их сковал мороз. Длинные пальцы сжимались и разжимались: казалось, эти руки всё ещё не гнулись после холодного моря. Авелина ждала, чтобы эта женщина пошевелилась, явив в себе что-то человеческое.
Что-то естественное.
Но на самом деле она уже знала, кто это.
И она знала, что времени мало.
Вдруг женщина быстро пошла вдоль мола, и, несмотря на яростный дождь, Авелине удалось разглядеть, что её кожа слишком белая, чтобы принадлежать живому существу. Впервые в жизни она в полной мере ощутила смысл выражения «холодящий кровь», потому что в тот момент ей показалось, что по её венам заструилась холодная морская вода.