– Куда?
Вопрос был излишним. В подвале главного офиса охранной фирмы Вальтера имелась хорошо известная мне комната для допросов. Там шесть месяцев назад я сам в первый раз заставил кое-кого говорить. Свое изначальное внутреннее сопротивление против пыток я тогда довольно успешно преодолел благодаря соответствующему упражнению по осознанности, предназначенному как раз для преодоления внутренних сопротивлений. И только что мне стало ясно, что история Хольгерсонов, которую я сочинил вместе с моим внутренним ребенком для защиты от насилия, породила довольно много насилия в той точке, где она соприкоснулась с реальностью. Насилия, пока направленного не на меня. Но все же нежелательного.
– В мой подвал, – ответил Вальтер на мой вопрос так, как я и опасался. – Оба притворяются, будто не понимают, почему мы их прихватили. Утверждают, что незнакомы ни с Борисом, ни с Драганом, ни с тобой.
– Вы их допрашивали насчет нас троих?
Конечно допрашивали. Ведь после моего звонка Вальтер исходил из того, что мальчики были в парке из-за меня, а значит, все равно меня знали. Но до этого вопроса они не притворялись. Впрочем, и после тоже.
– Конечно. Ты ведь из-за этого и хотел, чтобы мы пошли в парк. И оказался прав.
Нет, не прав. И из-за этого мне теперь грозило множество неприятностей. Эти два господина отныне вынуждены разделить судьбу Бориса: еще двое подвальных детей, с которыми я не знал, что делать. И которые весьма ухудшили бы качество моей жизни, если бы снова покинули подвал.
В отличие от моего внутреннего ребенка никто из этих троих после выхода из подвала не захочет провести со мной партнерскую неделю с позитивным результатом.
Но вообще-то, проблема с Хольгерсонами возникла у меня только потому, что в партнерскую неделю я откликнулся на желание моего внутреннего ребенка.
При всех моих трудностях – с браком, личной жизнью и сбрендившим незнакомцем-шантажистом – взвалить на свои плечи еще и неприятности с тысячеглавым семейством Хольгерсон – это был уже явный перебор.
Почему-то у меня возникло чувство, что за эту партнерскую неделю с моим внутренним ребенком количество моих проблем не особенно уменьшилось. Но может, это было нормальное ухудшение поначалу – перед настоящим исцелением.
– И что ты собираешься теперь делать с этими двумя типами? – спросил я Вальтера в надежде, что у него есть какой-то план.
– Дай мне час, и оба ответят нам на кое-какие вопросы.
Нет, не ответят. Потому что ответов не существует. Оба отморозка просто оказались не в том месте и не в то время – и не с теми именами. В сущности, они всего лишь несчастные идиоты.