И она уставилась на Четвертого немного пьяными, но по-прежнему невероятно прекрасными глазами. Причем уставилась требовательно, явно ожидая ответа.
– Я понял, – кивнул Четвертый.
– Света, – наставительно добавила королева. – И на «ты».
– Я тебя понял, Света, – не стал зарываться монах.
– И что ты понял, красавчик? – требовательно поинтересовалась она.
– Я понял, что это не лучшая профессия на свете, – ответил Четвертый. – Вот только…
– Договаривай! – королева по-прежнему смотрела ему прямо в глаза и говорила все тем же жестким тоном. Она явно решала для себя что-то важное.
– Вот только тебя никто в эти санки силком не сажал, – пожал плечами монах. – Ты в них сама прыгнула. Еще, небось, и пару человек по пути оттолкнула.
И тут случилось неожиданное – королева расхохоталась. Рассмеялась заливисто и звонко, как девчонка.
Отсмеявшись, она сказала:
– Ладно, беру назад свои слова о недостатке ума. Ты, похоже, не просто смазливый идиот, но так даже лучше. Будет хоть с кем разговаривать. Блин, милый, ты меня интригуешь. Если ты еще и в постели окажешься хорош, я даже поверю, что случайно сорвала джекпот.
И она масляно посмотрела на Четвертого.
– Может, сейчас и проверим? Чего тянуть-то? А, милый?
– Сейчас нельзя! – монах не на шутку испугался и яростно запротестовал. – У меня же Святость еще не переданная. Пока я ее Тоту не скину – нельзя! Ты обещала!
– Да успокойся ты! – захихикала королева. – Не покушаюсь я пока на твою добродетель.
Подумала и повторила:
– Пока. А что до Святости – ты, кстати, посмотри, она у тебя не понизилась случайно?
Покрасневший, как свекла, Четвертый был счастлив перевести разговор на другое и полез в статус.
– Понизилась, – через пару секунд сказал он. – Но не по моей вине. Кто-то из паломников ведет себя неподобающе.
– Не переживай! – хмыкнула королева. – Ничего страшного, ну уменьшится чуть-чуть, эка беда! Святость твоя все равно завтра до нулевого уровня скинется. Это моя Кошка твою свинку в бане трахнула. Или еще трахает, если он у тебя не брехун. Больно уж заливисто твой демон соловьем разливался про свой постельный профессионализм, вот у Кошки и засвербело попробовать. Она тетка бедовая, к тому же опытная – уже лет десять в составе делегаций в соседние локации выезжает. А там мужиков много, и неболтливых, но умелых найти труда не составляет.
Четвертый покраснел еще сильнее, хотя сильнее, казалось, было некуда. Раскрасневшаяся королева накручивала на палец прядь своих роскошных волос и пожирала монаха блестящими глазами, в которых плясали бесенята.
– Ох и сожру я тебя завтра, красавчик, – пообещала она. – С ботинками сожру. Ты давай, готовься-настраивайся. Должна же я хоть что-то приятное с этого политического цейтнота получить.